«Адайым» - деген алтай тилим,
«Энейим» - деген эрке тилим... (Л.В. Кокышев)
Тӧрӧл тилим, алтай тилди, для меня был и до сих пор остается болезненной темой.
Вопрос моей идентичности всегда плотно переплетался с алтайским языком. Пусть я никогда не стыдилась своего происхождения, но незнание родного языка заставляло меня испытывать жгучий стыд и в некоторой степени дистанцироваться от родной культуры. Мне казалось, что я не имею права голоса в вопросах, связанных с алтайской культурой, с нашей историей.
Так я жила и до сих пор живу с ощущением того, что я «недоалтайка». Я не могу сказать, что совсем не предпринимала попыток выучить алтайский язык, однако здесь мне пришлось столкнуться с высмеиванием и агрессией со стороны как родных и знакомых мне людей, так и со стороны незнакомцев. Грамматические и лексические ошибки, акцент – все это высмеивалось, а вопросы, касающиеся языка, могли оставаться без ответа, в силу раздражения, которое люди испытывали по отношению ко мне. В школе все тоже было негладко: я выросла в городе и училась, к сожалению, не школе № 7 или Национальной гимназии имени Плакаса, которые известны изучением алтайского языка и алтайской литературы. Как итог, алтайский язык был факультативным и вели его для всех детей в параллели. Ни о каком делении по уровню владения языком не могло быть и речи. Естественно, со временем преподаватели больше сосредотачивались на детях, которые говорили на алтайском, и разрыв между ними и «нулевыми» детьми только разрастался. Несмотря на это, я исправно записывалась на Алтай тил, в надежде вынести для себя хоть что-то. Тем не менее, прогресса особо не было и это только заставляло меня испытывать отчаяние и опустить руки, когда я видела это чудовищную разницу между собой и другими детьми. Очевидно, что не я одна испытывала такие чувства, так как с каждым годом детей, посещавших Алтай тил, становилось все меньше. Как результат, даже смешно упоминать, в 5 или 6 классе я заняла третье место в школьной олимпиаде по алтайскому языку, и это при том, что я была практически нулем.
К моменту выпуска из школы я практически потеряла надежду выучить алтайский язык. Перед глазами не было примера того, что люди осваивали сами родной для себя язык, который не является международным или достаточно крупным, чтобы можно было без проблем найти курсы или преподавателя. В тот период еще не было, или по крайней мере я лично не слышала, крупных инициатив по обучению алтайскому языку.
Все переменилось относительно недавно, когда я встретила своих друзей из Бурятии, Калмыкии, Тывы, Хакасии и Якутии, в частности Хонгора и Алдара, которые сами освоили бурятский и калмыцкий языки соответственно. Их опыт показал, что неспособность столкнуться с критикой оставила меня далеко позади. Будь я настойчивее и упорнее, то могла бы уже владеть алтайским языком хотя бы на самом минимальном уровне. Впрочем, прошлого не изменить, а значит мне надо приложить усилия сейчас.
Кроме того, мне очень повезло встретить Ай-Тану, создательницу
«Алтай бичик клуб». Ай-Тана умная, интересная и добрая девушка, которая всегда проявляет ко мне терпение и помогает с языком. Я правда тяжело переношу критику своего незнания алтайского языка и боюсь допустить ошибку, однако Ай-Тана своей отзывчивостью и терпением помогла мне сдвинуться с мертвой точки. Ну и конечно сподвигла меня читать алтайскую художественную литературу!
Как небольшой итог, хотелось бы сказать, что мотивация стыдом работает не для всех людей, кого-то это только оттолкнет и заставит сдаться. Мне понятна эта обида и злость, но ведь виноваты не только дети, которые не говорят. Когда ты мал, ты не можешь сам выбирать язык общения, так как зависим от взрослых, своего окружения. Да и в принципе многие далеко не сразу задумываются о таких вещах, как этническая идентичность и связь с языком.
