Этот человек по сути заставил меня дочитать «Западный канон» Гарольда Блума (пер. Д. Харитонова). Ненавидимый многими за предъявы к «школе ресентимента», которая после обвинений неожиданно оформилась в монолит, чтобы защитить своё дело от 64-летнего профессора литературы, – Блум выдвинул аргумент за необходимость канона, в который входят только самородки, представляющие исключительно себя и ценность художественного слова. Никаких тебе меньшинств и цветных, потому что их голоса важны, никаких продавцов кроссовок и турецких носков, да и бывших чемпионок по маджонгу, которым уже за 104, им можно посочувствовать, но место в каноне не обеспечивается слезами – претензия на бессмертие требует соответствующей реализации.
В 26 главах Блум пишет о тех канонических авторах, которых уже сейчас отказываются читать по разным причинам, либо их прочтение не удовлетворяет провозглашемым им стандартам высокого агонизма. Поверхностно элитистский «Западный канон» на самом деле гораздо инклюзивнее, чем может показаться, достаточно быть гением – и любая предвзятость будет преодолена. Романтическая идея, но Блум и не просит применять эти стандарты к ныне живущим, даже советует воздержаться от бессмысленного и нетерпеливого воздвижения на пъедесталы. От нас Блум требует только – читать и перечитывать тех, кто жил до, не вчитывать никакой идеалогии, пока авторский голос не приобретёт дружественных оттенков. Это и поможет нам выделять по-настоящему уникальных современников.
Только зачем нам это сдалось и не опасно ли подобное доверие, если классик известен по биографиям как развратник, сумасшедший, политический деятель не того толка, да ещё и... Ведь не учитывать контекст – это прямая дорога в... Да и зачем это нужно, если мы живём в другом мире, где... Ирония... Сарказм... Пафосное высказывание... Выдуманный аргумент... Выдуманный аргумент...
Могу сказать лишь, что Гарольд Блум ни в коем случае не выступает против широкого чтения, так как считает воспитание вкуса делом действительно стоящим в отличие от формирования списка посмертно виновных и поиска несправедливо замалчиваемых из-за принадлежности к. Может, правильнее было бы дезинтегрировать слово "вкус", оставив на пустом месте "навык". Ведь сколько читатель не кичится списком прочитанного, до авторов надо хотеть дорасти, чтобы и в себе найти частицу присущего великим бессмертия.
В 26 главах Блум пишет о тех канонических авторах, которых уже сейчас отказываются читать по разным причинам, либо их прочтение не удовлетворяет провозглашемым им стандартам высокого агонизма. Поверхностно элитистский «Западный канон» на самом деле гораздо инклюзивнее, чем может показаться, достаточно быть гением – и любая предвзятость будет преодолена. Романтическая идея, но Блум и не просит применять эти стандарты к ныне живущим, даже советует воздержаться от бессмысленного и нетерпеливого воздвижения на пъедесталы. От нас Блум требует только – читать и перечитывать тех, кто жил до, не вчитывать никакой идеалогии, пока авторский голос не приобретёт дружественных оттенков. Это и поможет нам выделять по-настоящему уникальных современников.
Только зачем нам это сдалось и не опасно ли подобное доверие, если классик известен по биографиям как развратник, сумасшедший, политический деятель не того толка, да ещё и... Ведь не учитывать контекст – это прямая дорога в... Да и зачем это нужно, если мы живём в другом мире, где... Ирония... Сарказм... Пафосное высказывание... Выдуманный аргумент... Выдуманный аргумент...
Могу сказать лишь, что Гарольд Блум ни в коем случае не выступает против широкого чтения, так как считает воспитание вкуса делом действительно стоящим в отличие от формирования списка посмертно виновных и поиска несправедливо замалчиваемых из-за принадлежности к. Может, правильнее было бы дезинтегрировать слово "вкус", оставив на пустом месте "навык". Ведь сколько читатель не кичится списком прочитанного, до авторов надо хотеть дорасти, чтобы и в себе найти частицу присущего великим бессмертия.