Французский философ Клеман Россе определил трагическое как соединение необходимого с невозможным. В таком случае можно сказать, что из шопенгауэровского образа бессмысленной, избыточной жизни вытекает трагический конфликт: жизнь не имеет ценности, но жить без ценностей невозможно. Вместе с тем ценности заведомо не бывают достаточными. В последние годы наблюдается и ещё один подход к указанной коллизии – его можно, переводя с языка онтологии на язык семиотики, определить как своего рода беззаботный цинизм, который с отчаянным весельем празднует падение некогда главенствовавших знаков; борьбе за воображаемую глубину теперь сознательно предпочитают прыжок в завораживающую игру поверхности. По сравнению с засильем авторитарного, всезнающего морализма такое отношение может показаться во многом освобождающим. Вопрос лишь в том, не натолкнётся ли этот с виду весёлый индефферентизм на парадокс, обозначенный выше. Какое-то время можно отмахиваться от трагического, но не от той боли, которая вынуждена была его помыслить. До определённого момента можно радоваться жизни.