«Ознакомился. Домучил.» «Вот это я деграднул!» «Такой мерзости и гнусности не видел свет. Откровенная грязь и пошлость.» «Самое мерзкое и тошнотворное из всего, что когда-либо было мной прочитано.» «Видимо, написать что-то хорошее автор не смог, вот и решил выехать на эпатаже» «Но до чего же, в отличии от чистой математики, неполноценен жизненный плюс, полученный посредством случки двух минусов! До чего ж мерзко от него воняет!» «это просто ужас!Я уже на середине прочтения этой ерести сделала вывод о том что у автора,что-то не нормально с психикой» «Это каким надо быть больным на голову, чтоб такое выдумать?» «Ну да — сперва какое-то развитие событий, потом приступ, пена изо рта, кровища и сюр.» «Сумбурная психоделическая зарисовка, не понял, что имелось ввиду — хорьки, бабы в грязных белых передниках, пугающий мир форм...» «Странный эффект. Нечитаемо, но все понятно и без словаря.» «Люди, не теряйте времени даром, не читайте эту мазню: в мире существует столько великолепных книг, которых нужно прочесть.»
Поверив в коллективную рецензию творчества Владимира Сорокина, избегал его книг, да и, видимо, тех людей, которым он искренне нравится. И как иронично, что решающим для пробуждения аппетита к творчеству московского концептуалиста стало интервью Макса Лоутона, переводчика Сорокина на английский. И когда так вкусно написано, пряно рассказано, слюняво обхвалено, то так и захочется жрать. Ворвался на «Пир».
Меня ждали, каннибалы предложили сесть вместе с ними, пока Настя не остыла. Кагэру в итоге оттащили от наливных щёк, предложили откусить от хаочи литературы по-похорошо. От них пахло шэбэй. Аварон молчаливо наблюдал за действом, хоть и знал, какого червя во мне это пробудит. Вмешались японские девушки, заглушили кольчатое роение записью рецептов из подручных ингредиентов. Кассета застряла между верхней десной и 11-15 зубами. С раскрасневшейся улыбкой смотрел ясно-овощной спектакль, ведь это – День русского едока. По телефону позвали в китайское заведение – амбициозный повар Ю приготовил главное блюдо – ню би. От такого переизбытка явств каждому захочется отдохнуть, скажете вы, но мой голод не утихал.
Начал есть пустоту по совету Лошадиного супа, она тяжело легла на сердце. Посмотрел на себя в Зеркаlо и проговаривал 29 минут на двух уровнях: «ПРЕДБОЖЕСТВЕННО ЛАПИДАРНО». Осушил излишнее гноевыделение изо рта Пеплом. Тут же подтолкнули к Машине и абсолютно бесплатно дали кусок от розово-изумрудно-синей бесформенности, затем выгнали за безденежье. Сам Сорокин добродушно предложил добавки из его рта, на что я сомнамбулически согласился. И слегка задев зубами его язык, перекинулся на пространство, пожирая морфемы и денотаты, аблативы и валентность семиотических ядер. И когда четыре желудочка распухли, осталось запить всё воскресным сахарным чаем. Оторвался от обжорного сна, маслянисто посасывая холодцеватую пулю. Голод утих, но надолго ли?
Поверив в коллективную рецензию творчества Владимира Сорокина, избегал его книг, да и, видимо, тех людей, которым он искренне нравится. И как иронично, что решающим для пробуждения аппетита к творчеству московского концептуалиста стало интервью Макса Лоутона, переводчика Сорокина на английский. И когда так вкусно написано, пряно рассказано, слюняво обхвалено, то так и захочется жрать. Ворвался на «Пир».
Меня ждали, каннибалы предложили сесть вместе с ними, пока Настя не остыла. Кагэру в итоге оттащили от наливных щёк, предложили откусить от хаочи литературы по-похорошо. От них пахло шэбэй. Аварон молчаливо наблюдал за действом, хоть и знал, какого червя во мне это пробудит. Вмешались японские девушки, заглушили кольчатое роение записью рецептов из подручных ингредиентов. Кассета застряла между верхней десной и 11-15 зубами. С раскрасневшейся улыбкой смотрел ясно-овощной спектакль, ведь это – День русского едока. По телефону позвали в китайское заведение – амбициозный повар Ю приготовил главное блюдо – ню би. От такого переизбытка явств каждому захочется отдохнуть, скажете вы, но мой голод не утихал.
Начал есть пустоту по совету Лошадиного супа, она тяжело легла на сердце. Посмотрел на себя в Зеркаlо и проговаривал 29 минут на двух уровнях: «ПРЕДБОЖЕСТВЕННО ЛАПИДАРНО». Осушил излишнее гноевыделение изо рта Пеплом. Тут же подтолкнули к Машине и абсолютно бесплатно дали кусок от розово-изумрудно-синей бесформенности, затем выгнали за безденежье. Сам Сорокин добродушно предложил добавки из его рта, на что я сомнамбулически согласился. И слегка задев зубами его язык, перекинулся на пространство, пожирая морфемы и денотаты, аблативы и валентность семиотических ядер. И когда четыре желудочка распухли, осталось запить всё воскресным сахарным чаем. Оторвался от обжорного сна, маслянисто посасывая холодцеватую пулю. Голод утих, но надолго ли?