#идём_на_баранова через 7 дней.
Андрей Баранов
Литературщина
1
исподтишка нассут в кроссовки
с разбегу палкой между ног
литературная тусовка
что политический кружок
среди шипения и криков
очнувшись вижу только взвесь
и то ли пшиком то ли шпиком
себя я ощущаю здесь
но где-то ж место есть на свете
где я не скаут-идиот
и наше солнце пушкин светит
и достоевский дождь идёт
2
Я мизантроп и нытик,
и больше ничего...
Меня читает критик,
я — чёрный хлеб его!
И не прореху в блузке —
дыру размером с ноль
в литературе русской
он закрывает мной!
Он сам её намыркал!
Кем был бы я любим,
когда б не эта дырка,
придуманная им?
А если мой в культуре
отсутствовал бы след —
что б кушал он, в натуре,
литературоед?!
3
Недолго жить — весьма похвально,
вразнос желательно, вразлёт!
Тогда уж точно гениальным
столичный критик назовёт.
С балкона вниз, отвергнув старость, —
вискарь, колёса, всё ништяк!..
Они ушли, а мы остались:
коптим, пердим...
ну, как-то так.
И с внуками гуляем в сквере,
считаем деньги, тратим дни...
Мы, приземлённые сальери,
и гениальные Они.
4
Когда поэт — живой, бомжует
голодный, голый и бухой,
и зол на мир, но мир взыскует, —
не нужен миру он такой.
А вот когда он сдохнет в говнах
(лишь через месяц труп найдут) —
задышат критики неровно,
издатель тоже тут как тут!
Любите смерть свою, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
в собранье сочинений — это
всё ваше превратить дерьмо.
Андрей Баранов
Литературщина
1
исподтишка нассут в кроссовки
с разбегу палкой между ног
литературная тусовка
что политический кружок
среди шипения и криков
очнувшись вижу только взвесь
и то ли пшиком то ли шпиком
себя я ощущаю здесь
но где-то ж место есть на свете
где я не скаут-идиот
и наше солнце пушкин светит
и достоевский дождь идёт
2
Я мизантроп и нытик,
и больше ничего...
Меня читает критик,
я — чёрный хлеб его!
И не прореху в блузке —
дыру размером с ноль
в литературе русской
он закрывает мной!
Он сам её намыркал!
Кем был бы я любим,
когда б не эта дырка,
придуманная им?
А если мой в культуре
отсутствовал бы след —
что б кушал он, в натуре,
литературоед?!
3
Недолго жить — весьма похвально,
вразнос желательно, вразлёт!
Тогда уж точно гениальным
столичный критик назовёт.
С балкона вниз, отвергнув старость, —
вискарь, колёса, всё ништяк!..
Они ушли, а мы остались:
коптим, пердим...
ну, как-то так.
И с внуками гуляем в сквере,
считаем деньги, тратим дни...
Мы, приземлённые сальери,
и гениальные Они.
4
Когда поэт — живой, бомжует
голодный, голый и бухой,
и зол на мир, но мир взыскует, —
не нужен миру он такой.
А вот когда он сдохнет в говнах
(лишь через месяц труп найдут) —
задышат критики неровно,
издатель тоже тут как тут!
Любите смерть свою, поэты!
Лишь ей, единственной, дано
в собранье сочинений — это
всё ваше превратить дерьмо.