Память «Европы»
Памятью мы озабочены даже во время отдыха. Хотя отдых выбираем соответствующий. Вот и фильм «Европа» Ларса фон Триера — тоже объект Memory Studies.
Фильм о Германии после Второй мировой войны, снятый в годы окончания холодной войны, не мог не быть пропитан памятью — и какой! Уже в 1991 году Ларс фон Триер взглянул на 1945 год совсем с другого ракурса: это не память о победе над нацизмом, доблести союзников или трагедии Холокоста. Здесь он представил трагедию немецкого народа, которые живут на руинах и не могут провести нормальные похороны, под оккупацией не особо приятных американцев. Где партизанят члены нацистского "Вервольфа" (которые, конечно, осуждаются).
Фильм интересен не просто как другой, необычный взгляд на мировой конфликт. Символично ещё, что он появился и получил награды как раз в тот период, когда, наоборот, пытались формировать единую глобальную память о Второй мировой. Уже затем столкновение нарративов приобретёт ещё больший размах, память о собственной трагедии немцев станет всё менее маргинальной, и фильм не будет таким удивительным.
Хотя, конечно, не только и не столько о Германии 1945 года в фильме идёт речь.
Памятью мы озабочены даже во время отдыха. Хотя отдых выбираем соответствующий. Вот и фильм «Европа» Ларса фон Триера — тоже объект Memory Studies.
Фильм о Германии после Второй мировой войны, снятый в годы окончания холодной войны, не мог не быть пропитан памятью — и какой! Уже в 1991 году Ларс фон Триер взглянул на 1945 год совсем с другого ракурса: это не память о победе над нацизмом, доблести союзников или трагедии Холокоста. Здесь он представил трагедию немецкого народа, которые живут на руинах и не могут провести нормальные похороны, под оккупацией не особо приятных американцев. Где партизанят члены нацистского "Вервольфа" (которые, конечно, осуждаются).
Фильм интересен не просто как другой, необычный взгляд на мировой конфликт. Символично ещё, что он появился и получил награды как раз в тот период, когда, наоборот, пытались формировать единую глобальную память о Второй мировой. Уже затем столкновение нарративов приобретёт ещё больший размах, память о собственной трагедии немцев станет всё менее маргинальной, и фильм не будет таким удивительным.
Хотя, конечно, не только и не столько о Германии 1945 года в фильме идёт речь.