Места памяти мест памяти Даже те, кто не занимается Memory Studies, могли слышать это знаменитое понятие — «места памяти». Сейчас так нередко называют разные проекты по сохранению чьей-то памяти на самых разных уровнях — места памяти о Великой Отечественной войне, или места памяти славного города Каунаса, или общеевропейские места памяти, а кто-то, может, придумывает свои собственные, личные места памяти.
Эта концепция очень удобна, и многие удивляются её простоте и всеохватывающей сущности. Кажется, что «местом памяти» может быть всё, что душе угодно, ведь всё хранит какую-то память! Не только какое-то место на карте, но и памятник, и картина, и сумка, и книга, и название месяца, и клавиатура, с помощью которой я пишу этот пост, который тоже может стать «местом памяти».
Но попробуем разобраться. Концепция «мест памяти» чаще всего ассоциируется с французским историком
Пьером Нора (к сожалению, скончавшимся буквально 17 дней назад). Широчайшую известность получил его проект 1980-х гг. под названием
«Места памяти» (“Lieux de mémoire”) — многотомный коллективный труд об образах французского прошлого самых разных эпох. Впрочем, не сам П. Нора этот термин выдумал — он его позаимствовал у другого исследователя, Френсис Йейтс, которая в свою очередь обращалась к ещё более древнему, античному понятию
loci memoriae. Фактически о том же самом говорили и предшественники П. Нора по Memory Studies, но о них мы поговорим в другой раз.
Что же хотел сказать и сделать Пьер Нора своими «Местами памяти»? Помимо профессионального интереса историка двигала личная озабоченность происходящими переменами: французы, по его мнению, «теряли свои корни», единая французская культура рассыпалась, и даже революция 1789 года уже не могла ее собрать. В этих условиях П. Нора сам думал найти что-то, что могло бы стать основой французской идентичности. В результате и получилось собрание различных образов прошлого, важных, как казалось историку, для всех французов: Жанна д’Арк, парижский Пантеон, город Верден, французский революционный календарь и многое, многое другое.
На фоне этих конкретных объектов само определение «мест памяти» у П. Нора долго оставалось расплывчатым, хотя и интуитивно понятным. Во-первых,
это не «место» в прямом смысле этого слова, не только географический объект! Так и латинское слово “locus”, к которому восходит французское “liue”, означает и «место», и «момент», и «предмет», и «раздел чего-то». То есть «местом памяти», может быть любой образ прошлого или:
«всякое значимое единство, материального или идеального порядка, которое воля людей или работа времени превратила в символический элемент наследия некоторой общности»
Во-вторых, важно в этом определении — оно, кстати, появилось уже в конце проекта, — конечно,
общность, формирование коллективной идентичности при помощи образов прошлого. Это всё же ограничивает бесчисленное множество «мест памяти» теми, которые для какой-то общности значимы (хотя это на самом деле очень большой вопрос, к которому мы потом вернёмся). И в-третьих, важна, конечно, дихотомия
«воля людей» («место памяти» могут целенаправленно создавать, изобретать или переизобретать) и
«работа времени» (не всё от этой воли зависит?).
И наконец, ещё одно определение П. Нора, которое тоже скорее запутает:
«места памяти — это останки». Останки от какой-то прежней общности, для которой те самые образы прошлого были не прошлым, а настоящим со своей ролью. Так, французы какое-то время реально жили термидорами и брюмерами, а теперь их потомки с ностальгией (или нет) вспоминают об этих названиях месяцев из революционного календаря. Этот календарь — лишь останки от времён якобинцев (и не только), как портрет Робеспьера или макет гильотины. Но от этого они стали, может, ещё важнее, ведь о них помнят и их память отстаивают.
Коротко говоря,
«места памяти» — образы прошлого, важные в настоящем какому-то сообществу для его самосохранения.А для какой-то группы и какая-нибудь клавиатура или сумка может стать экзистенциально важной!
#словарьпамяти
