Травма и насилие довольно неочевидны в момент первой диагностики. Да и позже не так легко их заметить.
Лет пятнадцать назад я работала в московской службе психологической помощи и у нас был опрос для специалистов - сталкивался ли кто-то в работе со случаями насилия. По результатам подсчета оказалось, что клиенты обращаются с этим редко, типа в 5% случаев. Сомневаюсь , что их действительно было пять процентов. И, наверное, если бы опрос проводили сегодня, то цифры были бы другие.
Почему мы можем не видеть травму и насилие?
Вот, например. Женщина около тридцати работает программистом в IT, в счастливом браке. Решила прийти в терапию как будто из рациональных соображений - что это ей наверняка в чем-то поможет, но не то, чтоб сильно нужно. Был целый список маленьких, почти неуловимых жалоб: часто злюсь, много контролирую, бывает тревожно. Самое заметное - не любит общаться и не доверяет чужим людям, и считает чужими всех, кроме мужа. Не может принимать похвалу, в этот момент напрягается и отстраняется, чтобы не втягиваться в отношения с тем, кто хвалит. Чувствует высокую ответственность за все и предлагает помощь сразу, пока даже ее никто не просил. Мои чувства такие - я ощущала холод и пустоту во время наших сессий. Как будто мы говорим ни о чем и о чем-то точно не говорим. В остальном все очень хорошо - любимый муж, путешествия, достаток. Ну и что бы вы предположили?
Или, например, женщина приходит по поводу своих отношений с детьми. Ей с ними сложно, она каждый раз боится с ними оставаться, хоть и проводит с ними почти весь день. Муж надежный, верный, заботливый, работает врачом. Она не работает, сидит с двумя близнецами десяти лет. При этом влюблена в какого-то странного мужчину, связанного с криминалом, который активно ее соблазняет, но пока она сохраняет верность мужу. Детства своего она не помнит, отношения с мамой хорошие.
Вот молодой мужчина, лет тридцати, с творческой профессией, очень реализованный, выбирает девушку, которая его отвергает и ее надо постоянно спасать. Чем он и занимается в свободное от работы время. Про родительскую семью и детство говорить совсем не хочет - это уже далекое прошлое, зачем его ворошить. Помогите спасти девушку.
Вот так могут выглядеть клиенты с тяжелым КПТСР и опытом насилия в начале терапии.
Давайте обсудим: задаете ли вы какие-то специальные вопросы на первых сессиях? На что вы обращаете внимание? И какие для вас «красные флаги» ?
Лет пятнадцать назад я работала в московской службе психологической помощи и у нас был опрос для специалистов - сталкивался ли кто-то в работе со случаями насилия. По результатам подсчета оказалось, что клиенты обращаются с этим редко, типа в 5% случаев. Сомневаюсь , что их действительно было пять процентов. И, наверное, если бы опрос проводили сегодня, то цифры были бы другие.
Почему мы можем не видеть травму и насилие?
Вот, например. Женщина около тридцати работает программистом в IT, в счастливом браке. Решила прийти в терапию как будто из рациональных соображений - что это ей наверняка в чем-то поможет, но не то, чтоб сильно нужно. Был целый список маленьких, почти неуловимых жалоб: часто злюсь, много контролирую, бывает тревожно. Самое заметное - не любит общаться и не доверяет чужим людям, и считает чужими всех, кроме мужа. Не может принимать похвалу, в этот момент напрягается и отстраняется, чтобы не втягиваться в отношения с тем, кто хвалит. Чувствует высокую ответственность за все и предлагает помощь сразу, пока даже ее никто не просил. Мои чувства такие - я ощущала холод и пустоту во время наших сессий. Как будто мы говорим ни о чем и о чем-то точно не говорим. В остальном все очень хорошо - любимый муж, путешествия, достаток. Ну и что бы вы предположили?
Или, например, женщина приходит по поводу своих отношений с детьми. Ей с ними сложно, она каждый раз боится с ними оставаться, хоть и проводит с ними почти весь день. Муж надежный, верный, заботливый, работает врачом. Она не работает, сидит с двумя близнецами десяти лет. При этом влюблена в какого-то странного мужчину, связанного с криминалом, который активно ее соблазняет, но пока она сохраняет верность мужу. Детства своего она не помнит, отношения с мамой хорошие.
Вот молодой мужчина, лет тридцати, с творческой профессией, очень реализованный, выбирает девушку, которая его отвергает и ее надо постоянно спасать. Чем он и занимается в свободное от работы время. Про родительскую семью и детство говорить совсем не хочет - это уже далекое прошлое, зачем его ворошить. Помогите спасти девушку.
Вот так могут выглядеть клиенты с тяжелым КПТСР и опытом насилия в начале терапии.
Давайте обсудим: задаете ли вы какие-то специальные вопросы на первых сессиях? На что вы обращаете внимание? И какие для вас «красные флаги» ?