начало текста Обратно ехали по скоростной, но когда свернули в сторону деревни Holme-next-the-Sea, нас снова повело через поля и узкие дороги. В одном месте перед машиной побежал глупый заяц и я вспомнил, что про религию иценов точно известно только то, что там зайцы были священными животными приносившими добрый жребий.
Возле пляжа за нами следила из кустов молодая олениха. Сам пляж пустой. Из истории с протестами неоязычников, мешавших переносу Сихенджа в музей, казалось что их в Норфолке довольно много. Только похоже что никто из них не понял того, что пляж сам по себе остаётся ритуальным ландшафтом/пространством.

Ищу точные координаты обоих кругов, вырытого и оставленного археологами. На обоих точках не видно ничего. Зато у точки указанной на карте гугла видны следы современной ритуальной активности, включая силуэт лодки из камней. Плюс большой кусок чёрного, старого дерева, похожий на вкопанное в песок бревно.

Пока искал нужные точки, встретил утонувшего оленёнка. Совсем молодую самку, и понял что её место в дюнах, нельзя её оставлять воде. Сперва мы окружили её тело тремя найденными рядом почерневшими палками. Потом я выбрал место в траве. В момент, когда я стоял в этой траве, над пляжем из туч показалось красное солнце. Закат был снова невероятно красивым.

Палки оставил морю. История Торбьёрн из «Grettis saga Ásmundarsonar» показывает всю важность для традиции почерневших в море коряг, но я не хочу никого проклинать. Но беру с собой маленький кусок того почерневшего дерева, сперва убедившись что это не столб. То есть вытащил его из песка и поместив в центр лодки из камней. Кусок реально огромный, словно из подводного леса.

В городе перед нашей машиной снова долго бежал безмозглый заяц не понимавший что нужно свернуть на тротуар.

Проснулись по будильнику перед солнцестоянием (снился нервный сон где я собираюсь в Даугавпилсе на поминки и слышу что девушки шутят на тему предстоящей оргии чем напрягают меня). Идём в поле встретить пламенем солнце. Снова пробегает заяц, видимо тот самый. Хоть не сбили идиота.

Пламя держал на чёрном дереве.

Снова проснулись к завтраку. Сон продолжил предыдущий, только теперь я говорил с девушкой о том что напившись до безпамятства переспал с ней на тех поминках. Никакой памяти об удовольствии, только чувство вины и разочарования в себе, плюс крайне неловкая ситуация. Пока говорили я смотрел как яму с гробом заполняет ледяная вода.

Проснувшись я понял, что эротические элементы в этом и предыдущем снах это явно выход на поверхность чувства вины перед Артуром за то, что не смог помочь. Не удовольствие, а сильная фрустрация. В дороге опять говорили о нём. Кажется я начинаю смиряться с мыслью о случившемся. Осознаю что его нет и что такую жуткую ошибку уже не исправишь. Места где мы ехали были безумно похожи на Латвию. Последний день в Норфолке уже был не особо удачный. Алёна хотела посмотреть на лавандовое поле, но оно ещё не расцвело. Потом я час ехал до Grim's Graves (приняв по пути сбитую крысу за малиновку) только для того что бы узнать что хозяевами закрыты на карантин не только сами неолитические шахты, но и поле над ним. Зато прошлись по совершенно латвийскому лесу, полному сосен, елей и папортников.

Возле Станстеда видели ещё одного сбитого оленя, теперь уже крупного самца.