Гиперион: Дневник ритуалов, странствий и снов.

начало текста Обратно ехали по скоростной, но когда свернули в сторону деревни Holme-next-the-Sea, нас снова повело через поля и узкие дороги. В одном месте перед машиной побежал глупый заяц и я вспомнил, что про религию иценов точно известно только то, что там зайцы были священными животными приносившими добрый жребий.
Возле пляжа за нами следила из кустов молодая олениха. Сам пляж пустой. Из истории с протестами неоязычников, мешавших переносу Сихенджа в музей, казалось что их в Норфолке довольно много. Только похоже что никто из них не понял того, что пляж сам по себе остаётся ритуальным ландшафтом/пространством.

Ищу точные координаты обоих кругов, вырытого и оставленного археологами. На обоих точках не видно ничего. Зато у точки указанной на карте гугла видны следы современной ритуальной активности, включая силуэт лодки из камней. Плюс большой кусок чёрного, старого дерева, похожий на вкопанное в песок бревно.

Пока искал нужные точки, встретил утонувшего оленёнка. Совсем молодую самку, и понял что её место в дюнах, нельзя её оставлять воде. Сперва мы окружили её тело тремя найденными рядом почерневшими палками. Потом я выбрал место в траве. В момент, когда я стоял в этой траве, над пляжем из туч показалось красное солнце. Закат был снова невероятно красивым.

Палки оставил морю. История Торбьёрн из «Grettis saga Ásmundarsonar» показывает всю важность для традиции почерневших в море коряг, но я не хочу никого проклинать. Но беру с собой маленький кусок того почерневшего дерева, сперва убедившись что это не столб. То есть вытащил его из песка и поместив в центр лодки из камней. Кусок реально огромный, словно из подводного леса.

В городе перед нашей машиной снова долго бежал безмозглый заяц не понимавший что нужно свернуть на тротуар.

Проснулись по будильнику перед солнцестоянием (снился нервный сон где я собираюсь в Даугавпилсе на поминки и слышу что девушки шутят на тему предстоящей оргии чем напрягают меня). Идём в поле встретить пламенем солнце. Снова пробегает заяц, видимо тот самый. Хоть не сбили идиота.

Пламя держал на чёрном дереве.

Снова проснулись к завтраку. Сон продолжил предыдущий, только теперь я говорил с девушкой о том что напившись до безпамятства переспал с ней на тех поминках. Никакой памяти об удовольствии, только чувство вины и разочарования в себе, плюс крайне неловкая ситуация. Пока говорили я смотрел как яму с гробом заполняет ледяная вода.

Проснувшись я понял, что эротические элементы в этом и предыдущем снах это явно выход на поверхность чувства вины перед Артуром за то, что не смог помочь. Не удовольствие, а сильная фрустрация. В дороге опять говорили о нём. Кажется я начинаю смиряться с мыслью о случившемся. Осознаю что его нет и что такую жуткую ошибку уже не исправишь. Места где мы ехали были безумно похожи на Латвию. Последний день в Норфолке уже был не особо удачный. Алёна хотела посмотреть на лавандовое поле, но оно ещё не расцвело. Потом я час ехал до Grim's Graves (приняв по пути сбитую крысу за малиновку) только для того что бы узнать что хозяевами закрыты на карантин не только сами неолитические шахты, но и поле над ним. Зато прошлись по совершенно латвийскому лесу, полному сосен, елей и папортников.

Возле Станстеда видели ещё одного сбитого оленя, теперь уже крупного самца.

Чёрное дерево
(19/20/21.06)

Собираемся в Норфолк. Оставляю подробные инструкции кого и как кормить, нас не будет две ночи и, похоже, пришли новые ежи. Не хотелось бы их отпугнуть.

Большая часть дороги знакома, я много раз ездил по ней в аэропорт Станстед, только последний час блуждал по незнакомым деревенским дорогам. По обочинам растут маки, в одном месте видел лениво пасущегося оленя. В целом дорога прошла без происшествий и в нужное время мы уже были возле музея в городе с странным названием King's Lynn. Это первый посещённый нами музей с начала пандемии, естественно нужно записываться заранее и на определенное время. Зато там в первом же зале стоит подлинный Seahenge.

Я уже давно обратил внимание на эту историю. После шторма, смывшего песок, местные жители нашли на отливе ритуальную структуру бронзового века. Круг из дубовых брёвен с огромным перевёрнутым деревом посредине.

Он растёт в лесу под деревом котороё стоит вверх ногами.

Когда Хармс написал эти слова, перевёрнутое дерево ещё было скрыто на дне, возможно он был знаком с ведическим вариантом этого древнего архетипа.

Дубы почернели от времени. Без защиты предоставленной музеем они бы там распались, а так мы можем приблизится к ним и ощутить эту хтоническую силу. Немного жаль, что саму структуру имитирует только копия в центре зала, центральный ствол отделён от остатков ограждения. Всё равно можно пройти между ними и многое понять.
Проверяю остальные залы, не ожидая ничего хорошего. Однако сперва нахожу большую коллекцию кельтских монет (из которой понял что это земля иценов) с знакомым по Уффингтону стилизованным силуэтом лошади. Затем замечаю в описании детали украшавшей англо-саксонский меч, что там нанесена руна Tīr. Решаю, что мне не может так повести, наверняка это просто деталь орнамента. Долго разглядываю и понимаю что правда, это отдельная, ясно нанесённая руна, подтверждающая известную цитату из «Sigrdrífumál».

Вечером въехали в Hunstanton, маленький город на берегу северного моря. Когда то здесь был Доггерленд, тянувшийся до самой Дании и видимо именно этим путём генетические предки Алёны дошли из Чедара до Балтики. Других вариантов нет.

Гостевой дом отличный. Город ужасен. Ресторан, в который мы решили зайти, оказался похож на ковбойский салон, с дорогой и плохой едой и официантами пританцовывающими под музыку из ранних восьмидесятых. К счастью на обратном пути мы догадались зайти на пляж, где нас встретили красные скалы и невероятно красивый закат и быстро летящие тучи. Общее впечатление похоже на Уэстон-сьюпер-Мэр. Подобрал с земли окаменевший коралл. Над городом, внезапно, появилась огромная радуга.

В воскресенье поехали в музей города Cromer. Навигатор предлагал скоростную трассу, но я, волевым решением, выбрал узкую дорогу что идёт через деревни вдоль берега моря. Чуть не опоздали в музей, зато насмотрелись по пути на маковые поля и остановились возле очень живописной мельницы. Заодно запомнил деревни где нужно будет остановится. Музей так себе, запомнились только окаменелости включая скелет мамонта из деревни West Runton. Алёну совершенно потряс зуб мамонта, глядя на её реакцию я вспомнил про слова Бэланса из одного интервью, о том что он ищет подобный зуб для ритуала. Плюс я, наконец-то, реально понял о чём шла речь в гипотезе палеонтолога Бибиковой, процитированной Рыбаковым в «Язычестве древних славян». Естественный узор на зубе мамонта реально мог стать основой для ритуального узора сохранившегося и развивавшегося с неолита.

На обратном пути остановились в западном Рантоне. Прилив был на пике, ходить можно только по узкой кромке между морем и скалами. Естественно я смотрел под ноги в надежде увидеть зуб. Нашли три менее редкие окаменелости и пару камней, на которых природа случайно нанесла отдельные руны.

Запустили воздушного змея. продолжение

Deep End
(18.06)

Иду в бассейн, но в главном зале некое большое семейное мероприятие закрытое для посторонних. То есть по правилам я никак не могу сегодня плавать. Однако я договариваюсь с с администратором, молодой девушкой, и она, в нарушение правил, пропускает меня в второй зал. Он маленький и пустой, шум праздника доносится из-за стенки. Я просто ложусь в воду и плыву там на спине с закрытыми глазами (прочитав написанное понял, что это и последовавшее - скрытая цитата из «Хроник Заводной Птицы»). Внезапно ко мне подплывает та девушка администратор, снимает с меня трусы и начинает делать минет. Останавливаю её, говоря что женат, но совру если скажу что испытываю отвращение. Вся ситуация уже является нарушением правил и есть большое искушение отдаться потоку и нарушить вообще всё. Но суперэго, как всегда, бдит даже во сне, останавливаю ситуацию.

Одеваюсь, девушка явно разочарована моим ханжеством. Внезапно звонок от семьи. Не успеваю решить, рассказывать ли о странной ситуации, так как мне сразу сообщают плохую новость. Арестован знакомый художник, за организацию сети контрабандистов. Сеть состоит из других художников, которым пересылались запрещённые предметы. По его френдленте уже идут аресты и всё указывает на то, что наша семья тоже под угрозой, мы подпадаем под все условия.

Понимаю, что вся ситуация - результат нарушения правил, этот бассейн как-то связан с тем художником. Просыпаюсь от повышенной тревожности.

Шива и Ганеша
(17.06)

Полночь встретили у берега моря. Хорошее место, пустая дорога и перекрёсток. Впрочем я лично искал здесь одно очень особенное место. Дом под названием «Белая Ложа» (российские переводчики «Twin Peaks» перевели точно такое же название как «Белый Вигвам»), возле которого новые хозяева поставили статую Шивы.

Несколько лет назад я буквально час искал это место, обойдя пешком все окрестные улицы. Тогда у Артура были большие проблемы и я очень боялся за него. Он давно напоминал мне о Шиве, с того момента как в тюрьме я написал о нём глупое стихотворение со словами «И разгневанный Шива танцует/Под тяжелые рифы гитар...». Вот и пришёл тогда с просьбой. Можно смело считать совпадением, но когда я вернулся в ту ночь домой, ситуация разрешилась.

В этот день пришёл без просьб. Худшее случилось.

Рядом с Шивой стоит статуя Ганеши. О нём я не помнил, ничего сладкого с собой не взято. Только медовуха то есть алкоголь. Оставляю первую монету попавшуюся в кармане.

Над нами летают в темноте возбуждённые чем то чайки. По идее они должны спать, но вокруг нас словно воронка. Помёт одной из них падает передо мной, но на меня ничего не попадает. Всё равно это ощущается как нечто странное.

Вернувшись домой пересматриваю «Дни Затмения». В окне заметны проблески молний, но грома нет. Рябиновая ночь, только нет сил выйти и встретить её.

Днём ещё одна плохая новость. Умерла наша латвийская кошка. Тёмная полоса продолжается.

Субмарина
(15.06)

Тонет подводная лодка. Бегают люди, мрак, катастрофа. Это происходит где-то в северных морях.
Переключение. Я смотрю это с нашего телевизора, то есть это фильм. Внезапно пропадает электричество. Всё гаснет. Ю. говорит, что могут слететь все настройки и спрашивает, помню ли я коды и пароли. В панике понимаю, что всё забыл. Думаю пойти проверить, что сломалось, но из под двери внезапно начинает течь кипяток. Всё окутывает паром и появляется ощущение, что наша квартира и есть субмарина и мы начинаем тонуть.

От нервов становится плохо с желудком. С этим ощущением и просыпаюсь от звонка Алёны, так как нужно помочь с статуями в саду.

Экран
(13.06)

Мы идём большой компанией в кинотеатр, смотреть некий старый фильм. Только нас собралось мало, зал пустой. К моему изумлению это означало, что всех собрали в углу зала и показывали нам этот фильм из проектора на крошечном экране приставленном к стене.

Фильм странный. Это костюмированная драма, вроде о дореволюционной Франции, только снятая в ирреальном стиле, напоминающим Энгера. Субтитры английские. Мой брат начинает шёпотом переводить их, и я понимаю что переводит он их Лимонову (точно такому как при личном знакомстве) и что Дед такого оскорбления не потерпит. Пытаюсь остановить, но поздно, возмущённый Лимонов подробно поясняет сколько лет он провёл в Нью Йорке и сколько всего там проделал. Брат оправдывается, что хотел как лучше.

Фильм на экране продолжается, но администрация обеспокоена скандалом и направляется к нам. Просыпаюсь так и не узнав, прекратили ли показ.

Дни Затмения
(10/11.06)

Читаю неприятную книгу про гигантскую тюрьму. Она написана сложным, архаичным английским и я никак не могу уловить сути текста. Но понимаю что там нечто омерзительное.
Иду по старой квартире, похожей на питерскую коммуналку. Вижу на окне лежит старый, потрёпаный томик с переводом этой книги. Решаю что тут нужно смириться с тем что владения языком недостаточно и начинаю просматривать на русском. Там в мельчайших подробностях описывается многоярусная тюрьма, в которой испражнения тех кто выше льются на головы тех кто закрыт ниже, ухудшая обстановку с каждым уровнем вниз. Автор этой книги явно серьёзно болен, кладу её обратно с омерзением.

Переключение.

Иду по тропе с деревянными ступеньками на подъёмах. Похоже на Латвию, но стоят стенды для туристов из которых следует, что это всё возле Арунделя. Одно странно, в описании говорится, будто в глубокой древности на этой земле жили китайцы. Даётся рисунок тушью в китайском стиле, с маленькими пагодами. И даже добавлено название деревни, что стояла на этом месте.

Я понимаю (даже во сне) что это полный бред. Достаю смартофон, проверить источники. Первая же ссылка показывает неизвестный мне аккаунт Артура, не знал что их было три. Судя по фото он был в этом самом месте прямо перед самоубийством. Он там стоит возле этих ступеней и его лицо мрачнее самой тёмной ночи.

Просыпаюсь по будильнику. Теперь даже во сне я помню, что он покончил с собой. Сон быстро расшифровывется, тюрьма взята из старого рассказа всегда раздражавшего меня Константина Крылова (под псевдонимом Михаил Харитонов. Фотографии - это поход Артура вокруг Динабургского замка за пару недель до смерти. Я хотел тогда написать ему что люблю эти места, но заработался. Теперь очень жалею.

Ровно в момент пробуждения происходит солнечное затмение, но в нашем графстве его не видно. Если бы было - всё равно бы не смотрели, сейчас нет времени ни на что. Самоубийство не решает проблем. Оно усиливает их стократно и перекладывает на плечи тех, кто любил покойного. Мы любили.

Весь день пишу в рабочий чат, несмотря на работу. Лёгкое похмелье, вчера второй вечер снимали стресс выпивая немного эля по видеозвонку и я зря добавил бутылку сидра. Но этим вечером ничего такого не будет, нужно всё подготовить к похоронам, на нас завязана zoom трансляция. Иду спать пораньше.

Старый дом. Коридор с зелёными обоями на стенах. Возле входной двери висит зеркало, и оно пугает. Я знаю, что нечто приближается и вскоре оно выйдет из стекла. Собираюсь выходить из дома, но понимаю, что зеркало нельзя оставлять за спиной. Его нужно нейтрализовать. Либо поставить напротив другого зеркала, замкнув таким образом. Либо сделать частью картины, повернув лицом к стене и вставив в раму. Беру зеркало в руки и думаю, что это не может так долго продолжаться. Скоро ноябрь, тёмная полоса должна пройти. Просыпаюсь с мыслью о том, какой день стоит в начале ноября.

Похороны прошли спокойно. Увидел в прямом эфире как глухо стукнула земля и сомкнулась жёлтая глина. Его не стало. Дни затмения, к сожалению, продолжились. Взял с полки старый фильм Сокурова, пересмотрю когда будет время.

начало У меня хватает друзей, но настоящая дружба, пожалуй, была только одна. У нас часто бывали политические разногласия, ему в целом не нравилось направление движа в нулевые, он до конца остался полностью верен идеалам конца девяностых. Только даже если мы совсем друг с другом не соглашались (особенно после моего разочарования в политике в целом и многих былых идеалах в частности), у нас всё равно оставалась та связь которую уже не возможно по сути разорвать. И я сейчас ощущаю, словно отрезали часть меня.

Мне безумно нравились его поздние альбомы. Он поймал в них жуткое настроение, в «Мёртвом Альбоме» и «Фоне» уже не было былой агитационной лихости, он заиграл мрачнейший пост-панк с уходом в околоиндустриальные темы. Помню как он был разочарован узнав что одну из идей для альбома уже в восьмидесятые реализовали «Current 93». Я же был потрясён тем, что он самостоятельно дошёл до этого звука. Говорю же, он был фантастически талантлив от природы, я никогда больше не встречал никого похожего.

Разумеется, эти альбомы были никому не нужны, все хотели агитации. Мне кажется, что ему стало хуже когда он перестал сливать свой внутренний мрак в музыку. Я даже уговаривал его сделать совместный проект, взять мои тюремные стихи и наложить на них шум, чем злее тем лучше. Я надеялся на то, что он даст выход злости и оставит ту зиму за собой. Пойдёт дальше. Только я совершил большую глупость, предложив в качестве названия проекта слово «Висельники», в качестве обыгрывания «Виселицы» и подхода к тюремному опыту как двенадцатому аркану, я люблю иногда перегружать всё символикой. Он справедливо раскритиковал эту идею как слишком мрачную, но я теперь с ужасом думаю, что забросив проект мы, в итоге, так и оставили этот архетип в нём, не проработали его.
Последние десять лет мы жили в разных странах, но постоянно связывались друг с другом. Я видел, как жизнь в пустеющем городе вгоняла его в депрессию и часто думал о том, как его оттуда вытащить. Он словно медленно тонул там, даже рождение ребёнка, совершенно прекрасной девочки, не изменило его. Он был прекрасным отцом, очень любил её, но за пределами их квартиры его жизнь становилась по настоящему безысходной. Иногда мы говорили часами с ним, особенно Алёна. Даже передавали его друг другу когда ему было особенно тяжело, просто что-бы не оставлять его одного. И сейчас я пишу и подсознательно жду того, что он нам опять напишет ночью, скажет что всех напугал и сделал глупость, заставив поверить в то, что теперь уже всё. И мы снова будем говорить с ним до утра. В данном случае — матом.

В пятницу вечером мы с Алёной вышли погулять и почему-то заговорили о нём. Хотя начиная с марта на него навалилось много плохого, он не звонил с начала недели и обычно это означало что всё с ним в порядке. Но нас всё равно беспокоило то, что он бросил пить антидепрессанты. В целом было какое-то смутное беспокойство, но мы подумали что все как всегда образуется. Его тогда уже нашли. У тех таблеток побочка при резком прекращении курса - суицидальные настроения. Если бы мы догадались ему позвонить, всё было бы иначе. Но он в первый раз, не позвонил сам. Всего один такой раз.

У меня до сих пор полное ошеломление. Мы пока собираем деньги, ищем психолога для ребёнка и выясняем про похороны (я решил не лететь, лучше переведу деньги его семье и сам приму участие через zoom). Но я не могу полностью осознать, что это всё таки случилось. Что я, в итоге, не смог помочь тому кто был мне ближе родного брата и теперь вместо части меня - пустота.

До свидания, подельник. Мне будет тебя здесь очень не хватать. Но когда мы снова встретимся я точно дам тебе в морду и ты сам знаешь за что. Мы злы на тебя именно потому что мы тебя очень любим, и тут не будет прошедшего времени.

Висельник.
(09.06)

Артур был (не могу поверить в то, что пишу о нём в прошедшем времени) фантастически талантливым, ярким и глубоко трагичным человеком. Знакомство с ним навсегда излечило меня от любых форм национального и социального снобизма, показав что происхождение не мешает проявлению талантов, но дискриминация и несправедливость травмируют их обладателя. Артур был очень травмирован. В первых классах его травили, как наполовину цыгана, что приводило к постоянным дракам в которых винили, конечно, его. И он со второго класса ушёл в никуда. Есть стереотип о детях девяностых как «детях хаоса», мы в целом росли в состоянии свободного падения. Но я лично рос в библиотеке. Артур - на улице. Он пережил там всё, от мелкого криминала до наркотиков. И его не ждало вообще ничего хорошего, но он услышал Летова и всё изменилось.

Мы - поколение, которое отнеслось к этим песням всерьёз.

Наше знакомство было неизбежным. Его трудно было не заметить, парень в коже, тяжёлых ботинках и майке Гр.Об, так что я один раз не подошёл к нему на улице только потому, что у меня тогда не было с собой агитматериалов. Потом узнал что и он в то время искал меня, до него дошли слухи о странном парне по кличке Философ которого арестовали с нацболами у Химволокна. Но ещё до этого я его видел на последнем концерте «Глазок Стекольщика», сразу после передоза Вайды. Артур вышел с оставшимися музыкантами и отлично спел одну песню.

Не удивительно, что мы встретились. Удивительно, что так подружились. У нас буквально не было ничего общего, мы радикально отличались в каждом аспекте. Но именно это сделало нас отличной командой, мы словно дополняли друг друга. На самом деле мы, в целом, были безумной компанией, крошечная группа мрачных провинциальных подростков решивших бросить вызов сразу всему и вся. Вспоминая через что мы тогда прошли я вообще не понимаю как мы выжили, выживание у нас точно не было в приоритете. Но я знаю точно одно - Артур был на своём месте и он был в то время счастлив.

Его не должны были сажать с нами. Провокация явно была запланирована только по Риге, налёт на офис в Даугавпилсе был совершенно абсурдным. У них там не было даже тротила, его весь к нам подкинули, для Даугавпилса нашли только совершенно идиотский пистолет быстро исчезнувший из обвинения. Просто Артур, после того как спецслужбы вывезли его в лес с мешком на голове, имитируя казнь, написал на них подробную заяву и его нужно было быстро заткнуть. Вот и решили к нам прицепить паровозом. Я лично видел, уже после отсидки, когда мы вещи забирали из опечатанного офиса, как пб-шник сперва формально подождал пока придут чиновники с официальной копией ключей и потом, на показ, достал из кармана собственную копию и открыл с улыбкой дверь.

Под следствием Артур вёл себя отлично. Никого не оболгал, держался изначальных показаний и не поддавался на провокации. Но семь месяцев пресса под перспективой десятилетнего срока сильно ударило по его состоянию. Он вышел с сильнейшим PTSD, наложившимся на всё что у него было в детстве. Проблема в том, что я тоже вышел с пост-травматическим расстройством, просто мы все были гордыми и глупыми, полностью игнорируя своё состояние. Мы быстро схлестнулись, разругались и я за короткое время натворил кучу глупостей за которых мне сейчас стыдно. Помирились только благодаря прокуратуре, отправившей нас на экспертизу (в надежде что дело можно закрыть если нас признают вдруг невменяемыми). Там мы снова могли рассчитывать только на друг друга и все ссоры были нелепой тратой драгоценного ресурса. После этого опыта мы уже никогда не могли по настоящему поругаться. Бесились иногда друг на друга, посылали, один раз даже подрались, но всё равно всегда оставалось понимание, что мы прошли вместе огонь, воду и медные трубы и можем рассчитывать друг на друга. продолжение

Артур
(07.06)

В пятницу четвёртого июня повесился мой лучший друг и подельник, вокалист группы «Виселица» Артур Петров.
Мы узнали об этом только в понедельник. Точно известно только то, что его тело сейчас в морге.

Я напишу когда будет понятно что с похоронами, но сейчас у меня нет никаких слов.

Wandelmestrei
(30.05)

Ночью похоронили нашего ежа.
Накануне нашли его труп на дороге напротив дома, недалеко от берёзы. Он никогда её не перебегал, но тут что-то изменилось.

Вспомнил о том, что недавно нашёл статью о ежах оборотнях из китайской мифологии, там верили в то что ежи лезут под колёса повозок в качестве аскетической практики дарующей им силу если выживут.

Одна его кость отправилась под кору дерева. Само тело скрыто в густой листве. Кормушка всю ночь стояла не тронутая, последний раз проверил под утро.

Спал очень плохо.

Днём забрали тёщу и поехали в Уилмингтон, показывать ей геоглиф. Прямо на повороте в деревню лежала сбитая лиса.

Сейчас у меня резко проснулся интерес с геоглифам, после того как доказали что «Великан из Серн-Эббас» - англо-саксонский. Изображение на холме здесь тоже напоминает известный германский сюжет, танцора с двумя копьями, не хватает только шлема с клювами воронов на рогах. В этом контексте название этой местности в «Книге Судного Дня» выглядит очень подозрительно. Wandelmestrei. Дерево Венделя в шлеме. Деревом может быть древний тис в центре деревни, он уже был старым при англосаксах. Тогда фигура реально может быть Aurvandil/Ēarendel. Великаном рассвета и первой звезды. Обращаю внимание на то, что церковь построена именно так, что бы заслонить великана от тиса. Захожу внутрь, проверить упоминание о «Мадонне из Уилмингтона», в которой подозревают нечто языческое. Проверяю стены, это явно христианское изображение, не сравнить с тем что мы нашли в деревне Steyning и на Рюгене.

Выйдя из церкви посмотрел на пугающую фигуру старейшего живого существа в этом графстве. От тиса веет божественным. От норманской церкви - только государством и политикой.

Оставили тёщу любоваться тисом. Дошли до великана. Повернулся с холма назад, по моему даже можно разглядеть что-то за церковью. До момента когда её построили это было буквально одним комплексом, идея с расшифровкой названия мне всё больше и больше нравится. На обратном пути раскричались два ворона. Они сели на дерево так, что при нужном ракурсе можно было бы сделать фотографию где они выполняют роль шлема.

До лисы не добрался. Проехал мимо, чувствуя себя виноватым. Дома перечитывая источники понял, что Wandelmestrei - это соседний район, где проходила граница между деревнями неясно, они в паре минут на машине друг от друга, но конкретно Уилмингтон был скорее в крошечной сотне Avronehelle. При этом мы ничего не знаем про историю этих образований в англо-саксонское время и о том как менялись границы. Похоже другой, уже утерянный геоглиф с конкурирующим великаном был прямо в центре той сотни и это мог быть общий паттерн. Так что всё равно оставляю эту концепцию в качестве объяснения сакральной географии района. И обязательно вернусь к этому тису.