Иду как-то ночью мимо Ельцин Центра и вдруг вижу, как у скамеек, что расставленны перед входом, которые оказалиь никакими не скамейками, а гробами, начали откидываться крышки, и из них полезла всякая нечисть - братки с простреленными головами, алкоголики с отравленными кишками, солдатики с оторванными руками, торчки с выжженными героином мозгами. Из каждого гробика все лезли и лезли, пока не заполнили собой всю площадь. И вот ходят они по ЕЦ и выйти не могут. Все потому, что преградил им путь к свободе большой белый хуй у самого входа. Стоит такой и ухмылятся, калека беспалая. И только тень его шатается в лунном сиянии и триколором размахивает.

Ой, чуть не забыл, из-под земли-то гул и хохот какой-то несется. Толи от вагонов метро шум, толи провода гудят, толи девочка с глазами из синего льда тает под огнем, и скоро уже вижу рассвет, а выхода все нет и нет.