Вспомнила о хорошем спектакле, которого вы больше не увидите. И театр закрыт, и режиссер не здесь, и вообще, вообще. Но почему бы и не вспомнить.
Променад «Волшебная страна» с подзаголовком «Веселый спектакль о смерти» вписывает в ростовские ландшафты истории об умерших — тех, кто навсегда стал частью города.
Несмотря на эпитафическое посвящение, спектакль действительно веселый. Миниатюры из жизни творческой тусовки, записанные Белозором, напоминают хармсовские. Вот только абсурд здесь — результат не безудержной фантазии, а прямого жизнеподобия: «Однажды Назаров проснулся без очков. Ну, думает, слава Богу, очков нет, значит, я дома. Открыл глаза и увидел синее небо с белыми облаками».
Фрагменты текста складываются в мозаику на фоне ростовских пейзажей, вырастают из подворотен и частных дворов. Артисты одеты, как казенные свидетели века: женщины — суровые продавщицы или медсестры, мужчины — в робе и комбинезонах. Только Светлана Башкирова в первом эпизоде несет на себе огромные крылья, словно бабочка, распятая на фоне граффити; но потом и она остается в форменном синем жакете.
Граффити возникает в спектакле не случайно. Ответственный за «картинку» известный художник и фотограф Сергей Сапожников глубоко и подробно занимался стрит-артом. И надписи — на стенах, тротуаре, растяжках и даже висящем на веревке белье — стали органичной частью спектакля. Главная, ключевая фраза каждого анекдота не произносится, она написана, что принуждает аудиторию с особенной интенсивностью прочитывать ее, проживать. Каждому зрителю приходится активно соучаствовать, становиться не только воспринимающим, но и производящим. Слово произнесенное дополняется написанным, входит в контекст Ростова как города южного, пассионарного, творческого — но и замусоренного. И сами актеры, внезапно появляющиеся из укромных углов, — словно граффити, незаконные и яркие штрихи альтернативной культуры.
https://ptj.spb.ru/blog/luchshe-netu-togo-svetu/
Променад «Волшебная страна» с подзаголовком «Веселый спектакль о смерти» вписывает в ростовские ландшафты истории об умерших — тех, кто навсегда стал частью города.
Несмотря на эпитафическое посвящение, спектакль действительно веселый. Миниатюры из жизни творческой тусовки, записанные Белозором, напоминают хармсовские. Вот только абсурд здесь — результат не безудержной фантазии, а прямого жизнеподобия: «Однажды Назаров проснулся без очков. Ну, думает, слава Богу, очков нет, значит, я дома. Открыл глаза и увидел синее небо с белыми облаками».
Фрагменты текста складываются в мозаику на фоне ростовских пейзажей, вырастают из подворотен и частных дворов. Артисты одеты, как казенные свидетели века: женщины — суровые продавщицы или медсестры, мужчины — в робе и комбинезонах. Только Светлана Башкирова в первом эпизоде несет на себе огромные крылья, словно бабочка, распятая на фоне граффити; но потом и она остается в форменном синем жакете.
Граффити возникает в спектакле не случайно. Ответственный за «картинку» известный художник и фотограф Сергей Сапожников глубоко и подробно занимался стрит-артом. И надписи — на стенах, тротуаре, растяжках и даже висящем на веревке белье — стали органичной частью спектакля. Главная, ключевая фраза каждого анекдота не произносится, она написана, что принуждает аудиторию с особенной интенсивностью прочитывать ее, проживать. Каждому зрителю приходится активно соучаствовать, становиться не только воспринимающим, но и производящим. Слово произнесенное дополняется написанным, входит в контекст Ростова как города южного, пассионарного, творческого — но и замусоренного. И сами актеры, внезапно появляющиеся из укромных углов, — словно граффити, незаконные и яркие штрихи альтернативной культуры.
https://ptj.spb.ru/blog/luchshe-netu-togo-svetu/