"Жажду существенного в жизни. Настоящей, высокой жизненной цели", — писал будущий дипломат Чичерин своему близкому родственнику. Желание было законным и единственно верным — в конце концов, что ещё оправдывает наше существование, если не что-то подобное?

Человек, который стал гроссмейстером международных переговоров, оказался для Республики бесценным кадром — причём именно в те годы, когда любая нота писалась "концом раскалённой проволоки". Чичерин мастерски умел общаться с немцами, японцами и французами; мог налаживать торговлю с любым буржуйским мистером Твистером; вникать в витиеватые планы бухарского эмира и в замыслы педантичных бриттов, у которых всё вечно allright. Да, дипломат подобен хамелеону, но в коварных джунглях Realpolitik только этот талант и спасал: казалось, любой менталитет так же подходил легендарному главе Наркомата иностранных дел, как щегольская тройка с цилиндром, роскошное кимоно или чалма, подаренная братьями-шиитами.