Два русских писателя-классика с мировым именем, одной эпохи и одной веры удивительны тем, что они абсолютно разные.
Хоть они и были оба проповедниками христианской веры, христианство они понимали по-разному, и это их отличие проводило между ними резкую, принципиальную черту.
В один прекрасный момент я подумала – интересно, а как в топонимах запечатлелась эта дихотомия? Чье имя более популярно среди названий улиц России?
Сначала я думала, что соотношение топонимов всех улиц должно быть примерно 50 на 50 – ведь я знаю, что, например, как в Питере, так и в Москве есть улицы и Толстого, и Достоевского. Но Москва и Питер — это не Россия, как говорится.
Каково же было мое приятное удивление (не скрою!), что улиц, названных в честь Льва Николаевича, оказалось почти в 2 раза больше.
(я же говорила, что он лучший!)
Но, как я думаю, причиной этому В. И. Ленин. Он усмотрел в Толстом все-таки что-то хорошее среди «мрака» религиозного понимания жизни, а именно критику государственного строя и церкви, написал об этом пару статей, и, как следствие, имя Толстого стало более уважаемо и популярно в советское время.
«Каждое положение в критике Толстого есть пощечина буржуазному либерализму; — потому, что одна уже безбоязненная, открытая, беспощадно-резкая постановка Толстым самых больных, самых проклятых вопросов нашего времени бьет в лицо шаблонным фразам, избитым вывертам, уклончивой, «цивилизованной» лжи нашей либеральной (и либерально-народнической) публицистики».
Хоть они и были оба проповедниками христианской веры, христианство они понимали по-разному, и это их отличие проводило между ними резкую, принципиальную черту.
В один прекрасный момент я подумала – интересно, а как в топонимах запечатлелась эта дихотомия? Чье имя более популярно среди названий улиц России?
Сначала я думала, что соотношение топонимов всех улиц должно быть примерно 50 на 50 – ведь я знаю, что, например, как в Питере, так и в Москве есть улицы и Толстого, и Достоевского. Но Москва и Питер — это не Россия, как говорится.
Каково же было мое приятное удивление (не скрою!), что улиц, названных в честь Льва Николаевича, оказалось почти в 2 раза больше.
(я же говорила, что он лучший!)
Но, как я думаю, причиной этому В. И. Ленин. Он усмотрел в Толстом все-таки что-то хорошее среди «мрака» религиозного понимания жизни, а именно критику государственного строя и церкви, написал об этом пару статей, и, как следствие, имя Толстого стало более уважаемо и популярно в советское время.
«Каждое положение в критике Толстого есть пощечина буржуазному либерализму; — потому, что одна уже безбоязненная, открытая, беспощадно-резкая постановка Толстым самых больных, самых проклятых вопросов нашего времени бьет в лицо шаблонным фразам, избитым вывертам, уклончивой, «цивилизованной» лжи нашей либеральной (и либерально-народнической) публицистики».