Недавно я ехала в Сапсане. Напротив меня сидел очень разговорчивый мужчина. Он громко и уверенно обсуждал с соседями по вагону влияние санкций на экономику России: да ничего страшного; мы сейчас как развернем производства по всей стране; не надо слушать паникеров; нормально у нас люди живут, не хуже, чем в Европе; никто не голодает; а кто голодает, так это он просто ленится, работать не хочет, работы везде полно; не старается просто.
Ну вы знаете, как это бывает.
Я долго держалась. Я не люблю разговаривать с незнакомыми людьми. Но на словах про «никто не голодает» не выдержала, отдала визитку и позвала в гости в Ночлежку.
Мужчина, конечно, не пришел. Но я часто про него думаю и мысленно с ним разговариваю. Я бы, например, очень хотела рассказать ему про Наталью Ивановну.
Ну вы знаете, как это бывает.
Я долго держалась. Я не люблю разговаривать с незнакомыми людьми. Но на словах про «никто не голодает» не выдержала, отдала визитку и позвала в гости в Ночлежку.
Мужчина, конечно, не пришел. Но я часто про него думаю и мысленно с ним разговариваю. Я бы, например, очень хотела рассказать ему про Наталью Ивановну.