Книжный эчпочмак

Факт, с которого я искренне хохотал

В 2005 году один из главных американских журналов — Publishers Weekly — реально включил «Сумерки» в список Best Children's Books of 2005.

Более того, они там оказались рядом с «Гарри Поттером и Принцем-полукровкой», чтобы вы понимали.

Тут, конечно, важен нюанс, что в эту категорию попадают и Young Adult, к каковым, собственно, и относились «Сумерки».

Так что, если у вашего ребёнка наступил период хоа-хоа-хоаааааааа, возможно, ему стоит купить роман Стефани Майер. Но лучше, конечно, не надо.

#факты

У моей подруги вышла книга!.

История о куче неудачных свиданий, которую Настя рассказывает психологу в поисках ответа на вопрос: «Что-то не так с мужиками или со мной?»

Мнение моё крайне ангажированное, поэтому отзыва не будет.

Но если вы девушка, котирующая любовные романы, которая прошла через кучу неудачных свиданий, и вам нужно почитать что-то лёгкое, возможно, вам зайдёт «Спасибо, следующий»

Сентябрь почти сгорел, убийца почти доплакал, так что самое время узнать про

🍂Книжные #новинки сентября🍁

Татьяна Замировская — «Некоторые вещи уже произошли»

От автора громких «Свечей апокалипсиса».
Сборник историй о людях, которые продолжают жить после того, как привычный мир уже начал слетать с катушек. Наши любимые эмиграция, тревога, барахлящая память. Замировская исследует странное состояние человека после катастрофы, когда худшее уже произошло, а тревожнику внезапно даже становится спокойнее. И остаётся понять, как среди всего этого не растерять собственное «я».

Мэтт Хейг — «Полночный поезд»

Новый роман по схеме «Полночной библиотеки».
Уилбур потерял Мэгги — любовь своей жизни — и мечтает вернуться к моментам, когда ещё мог поступить иначе. Тут появляется таинственный Полночный поезд и позволяет ему путешествовать по собственному прошлому. Получается знакомая хейговская смесь фантастической притчи, любовной истории и ковыряния в старых сожалениях.

Ли Цзюань — «Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний»

Автобиографическая проза о детстве и юности Ли Цзюань на китайском Алтае.
Это почти бессюжетный текст-наблюдение, где главное — повседневные мелочи, люди и огромный окружающий ландшафт. Книга для тех, кому нравится тихая литература, превращающая простой быт в маленькое чудо.

Андрей Подшибякин — «Последний день лета 2»

Продолжение ростовского хоррора. Детство закончилось, но сверхъестественная дрянь никуда не делась. По городу появляются невозможные двери с тёплым светом, под землёй ворочается нечто пострашнее прежнего сарматского демона, а знакомые 1990-е становятся ещё более нервными и липкими. И это уже история не о конце детства, а о довольно болезненном начале взрослой жизни.

Киран Десаи — «Одиночество Сони и Санни»

Большая семейная сага и история любви двух молодых индийцев, живущих между Индией и США. Соня пытается стать писательницей и разобраться с прошлым, Санни — журналист, бегущий от давления семьи; их отношения постепенно превращаются в разговор о миграции, классе, расе, семейных ожиданиях и невозможности полностью оторваться от предыдущих поколений.

🍁 Пока золото листьев ещё стелется огненным ковром, самое время подвести #книжныеитоги.

Моя команда по спасению сентября:
❤️ Екатерина Аникина — «Тайный лик»
❤️ Светлана Тюльбашева — «Проклятая земля»
❤️ Анастасия Горинова — «Спасибо, следующий»
❤️ Стивен Кинг — «Жребий Салема»
❤️ Александра Шалашова — «Элеватор „Две башни“»

3/5 книг — расцвет региональной прозы. Что за новый ренессанс такой? Ну или у меня просто выборка слишком тощенькая.

Проведём книжную перекличку. Что читали, что читаете, чем сердце успокоите?

И не забудьте закинуть в комменты фото месяца, или хотя бы мем месяца.

Грустный книжный мем в память об издательстве Individuum.

Спасибо за ваши книги. Вы — легенды 💔

#мемы

Мне как только стукнуло 35, у меня через неделю шея перестала поворачиваться вправо, через месяц спину отстрелило, а пару дней назад без причины сустав плечевой начал болеть дико.

Я боюсь представить, что будет позже, а это я ведь ещё питаюсь нормально и спортом занимаюсь.
Скажите честно, дальше будет только хуже, да?

#цитата

Татьяна Дыбовская — «Проект „Борода“»

Я не люблю Толстого.

Не умаляя степени влияния бородатой фигуры на литературу — ну не нравится он мне. Я понимаю, что кто-то находит в его текстах красоту прожитых секунд под небом Аустерлица. Но просто не мой автор. Особенно меня всегда напрягало лицемерие позднего Толстого. В книгах мы, значит, морализируем, а в жизни с крестьянками по сеновалам прячемся.

Благо «Проект „Борода“» пояснил мне, почему всё так было. Толстого подменили!

Натурально: в XIX веке Лев Николаевич начинает всё сильнее интересоваться идеями социализма со всем вытекающим вниманием тайной полиции. Та предлагает ему два варианта на выбор. Тихо уехать на поезде в Париж, позволив казённому двойнику занять своё место. Либо уплыть по Стиксу, но с почестями и фанфарами.

В итоге настоящий Толстой покидает родину и становится Эмилем Золя, а двойник начинает опрощаться и непротивляться злу насилием.

Параллельно в современной Москве учительница литературы Ольга случайно попадает в онлайн-игру для толстовцев «Мутная Полянка», где знакомится с загадочным СФ. И тот выкатывает ей теорию о подмене. Дальше они вместе начинают рыскать в поисках артефактов, а роман превращается в литературный конспирологический детектив, от которого у меня временами натурально чесался мозг.

Автор подкладывает под свой очаровательнейший вымысел столько фактов, что начинаешь реально смотреть на биографию Толстого с прищуром. До ёжиков под кожей классно наблюдать, как из микроштрихов собирается теория, в которую уже почти не стыдно верить. Ещё десять минут назад я был нормальным человеком, а сейчас сижу и разглядываю фото детей Льва Николаича и нахожу, насколько же они не похожи друг на друга!

Дыбовская уже второй роман подряд рассуждает о том что делает нас самими сабими.
В дебютной «Копии неверна» по Москве ходили доппельгангеры, способные скопировать человека, после чего оригинал погибал. По сути, сама конструкция подталкивала к вопросу: сколько от оригинала нужно воспроизвести, чтобы окружающие признали копию тем же человеком.

«Проект „Борода“» же сводит всё к вопросу о том, где вообще проходит граница личности. Слой за слоем теряя имя, дом и окружение, человек в романе проявляется в точке, где начинает снова выбирать сам. Толстой принимает чужую личину, но продолжает двигаться к социальной теме и состраданию. Двойнику достаётся готовая личность великого писателя — и всё-таки он находит собственный голос в религиозных текстах, выросших уже из его опыта.

После истории, где каждому пытаются выдать готовую личность, обычная жизнь внезапно становится актом свободы. В конце Ольге больше не предлагают быть героиней великого расследования. А Толстому больше не требуется оставаться Толстым для всей России. Впереди у них остаётся кусок жизни, содержание которого ещё никто не успел написать.

#отзыв

Представьте: вы посреди нихуя Кабо-Верде с чужим младенцем в руках. Ваши действия?

И это всего лишь одна из историй Никиты.

Всем сердцем люблю его канал не только за дикие истории, а ещё за классные обзоры книг. Никита филолог, и получается у него препарировать романы изумительно. Гляньте на «Велнесс» или «Всклянь».

Но самое главное — там есть регулярные мемы про эчпочмак!
У меня шансов не было пройти мимо этого канала ❤️

Если вы любите книги и классные истории, подписывайтесь на «Заранее всем спасибо».

Моя любовь к книгам началась ещё в детстве.
Сначала я до засаленных уголков перечитывал детективы из серии «Чёрный котёнок». До сих пор помню этот детский восторг от желания как можно быстрее перевернуть страницу и узнать, кто же похитил Алёшкиного одноклассника.

Но лет в 13 в родительской библиотеке за томиками Сервантеса и Толстого я наткнулся на сокровище, которое определило всё.
Кто-то находил отцовскую кассету, спрятанную в шкафу, мне же повезло сильнее, и я нашёл «Эммануэль» — Эммануэль Арсан.

В мире без компьютеров, интернета и телефона этот клад был ценнее летних каникул! И больше самой книги я был рад только тому, что родители в этот момент были на работе.

Следующие пару дней я говорил маме, что плохо себя чувствую, чтобы не идти в школу. И знаете, что я понял?

Что я люблю исследовать книги. Этот роман вообще научил меня многому. Я начал чувствовать, что в литературе важна глубина и, чтобы получить истинное удовольствие, книгу надо перечитывать снова и снова, а иногда даже отдельные части.

С тех пор у меня есть система секретных пометок, которые замечаю только я, ну, во всяком случае, мне хочется верить, и которые использую до сих пор.

Благодаря этой прекрасной француженке я до покалывания в кончиках пальчиков обожаю хорошую литературу.

Из этого обожания и родился «Книжный эчпочмак» 2 года назад. Сначала это был просто канал для анонса выпусков подкаста, который мы записывали вчетвером. Потом пути разошлись, и остался я тут один, чтобы вспоминать дурацкие истории про себя, читать книги и рассказывать вам о них.

Спасибо, что читаете, и вдвойне спасибо, что болтаете со мной в комментах.
Всех обнимаю и целую ❤️💜🧡

#лайф

С пылу с жару несу вам пышненьких-нежненьких шорт-листеров премии Букера 2026.

M. John Harrison — The End of Everything

Недалёкое будущее после необъяснимой катастрофы. На побережье Кента мужчина находит странное живое существо и отправляется с ним вглубь страны. Постапокалипсис, абсурд и роман о мире, который больше не подчиняется привычной логике.

Marlon James — The Disappearers

Ямайка, 1988 год. Репетицию квир-спектакля атакует толпа: один актёр погибает, другие исчезают или пытаются жить дальше после пережитого. Роман о насилии, страхе, идентичности и цене права оставаться собой.

Luke Kennard — Black Bag

Безработный актёр соглашается участвовать в эксперименте, где должен сидеть на лекциях внутри огромного чёрного мешка. Абсурдная завязка превращается в сатиру на одиночество, кризис идентичности и желание быть замеченным.

Rebecca Perry — May We Feed the King

Девушка — музейный куратор — реконструирует покои забытого короля и постепенно всё глубже погружается в его историю. Роман о памяти, вымысле и о том, насколько вообще можно достоверно восстановить прошлое.

Elizabeth Strout — The Things We Never Say

После несчастного случая школьный учитель узнаёт семейную тайну и начинает иначе смотреть на жену, сына и собственную жизнь. Тихая семейная драма о том, как много близкие люди годами не говорят друг другу.

Douglas Stuart — John of John

Молодой художник возвращается на родной остров во Внешних Гебридах и вновь сталкивается с религиозным отцом и тесным сообществом, где трудно быть собой. Роман о семье, вере, сексуальности и болезненном возвращении домой.

Ну что, за кого болеем?

#подборка

До того как Стивен Кинг начал профессионально портить людям сон, он работал школьным уборщиком.

Днем он мыл полы и наблюдал за подростками, а вечером писал рассказы.

Именно эта работа частично подкинула ему материал для «Кэрри» — истории затравленной школьницы с телекинезом, которая в 1974 году наконец вытащила Кинга из финансового болота.

Так что верьте в себя!
Ну и пишите хорошо. Плохо не пишите

#факты

Я, знаете ли, люблю жизнь.
И по большей части мой ангел-хранитель спокойно попивает где-то бокал красного. Если в меня не вселяются демоны прошлого.

Но есть у меня подруга Маша, и она вечно испытывает крылья своего парняги на прочность.

То она Босфор переплывает, то на Эльбрус идёт.
А сейчас вообще в процессе покорения вершины восьмитысячника Манаслу.

Я всегда за её жизнью наблюдаю с попкорном и мыслями: «Выглядит круто, делать так я, конечно, никогда не буду».

Загляните в Мусину жизнь: где-где, а там скучно не будет.

Пока Валенсия разгребает последствия Судного дня, расскажу вам, что значит испанская «con calma».

Я обожаю жесточайшие ливни, НО только когда я сижу дома и в тепле. Глядишь на этот апокалипсис за окном — и сразу становится так уютно, как будто в детстве спрятался от бабайки под одеялом.

Позавчера, посмаковав ощущение безопасности на балконе под проливной стеной, выходим мы с девушкой в гостиную, где она, чуть не разбив голову, распластывается на полу, подскользнувшись на огромной луже. И предательски бьющие по лбу струи воды с потолка тонко намекают нам, что есть некоторая проблема.

И вот во всей этой суматохе с вёдрами, кастрюлями и тряпками, вспоминая весь трёхколенный русский язык, я мельком бросаю взгляд в окно, а там в кафе напротив мужики пьют пиво под зонтом.

Вокруг Ной плывёт уже второй раз в поисках суши, а эти просто сидят и пьют пиво. Потому что ну... Кто-то же должен это сделать, само оно себя не употребит, а разговоры не поговорятся.

Есть в этом безумии какая-то свобода. Клянусь, я, когда вырасту, обязательно стану испанцем.

#лайф

Анна Старобинец — «Переходный возраст»

Когда вспоминаю об этой повести, у меня словно муравьи под кожей проползают. Всего пара часов чтения, а психологическая травма на годы вперёд.

🪓 Я вроде нормально отношусь к боди-хоррорам, да и в подростковом теле я бывал (гусары, молчать!), но физиологичность «Переходного возраста» слишком запредельна.

На первый взгляд вы не увидите ничего страшного. Обычные пубертатные взбрыкисы, в которых Максим начинает замыкаться в себе, толстеть, вонять и покрываться прыщами. Его мама с папой разводятся, в школе его недолюбливают, и он всё время пишет в свой дневник и жрёт сладкое. Ещё бы Amatory слушал — и был бы полный комплект подростка в России нулевых.

🪓 Прочитав дневник, мы пройдём от «буду вистьи днивник я уже нималинкий скоро иду в школу. максим 6 лет» до записи, сделанной в 16 лет: «Меня уже почти не осталось», и, знаете ли, путь вам не понравится, но вызовет восторг.

В каждой строчке ты чувствуешь выматывающий подвох — кошмар в уголке глаза, который никак не удаётся поймать, отчего деревенеет всё тело.

🪓 Управляя страхом через отвращение, повесть делает обычные тинейджерские проявления гротескно буквальными. Максим, как многие подростки, начинает много есть, но у Старобинец это быстро перестаёт быть просто заеданием.

Он ворует и зашивает сладости в подушку, где они превращаются в «липкий вонючий комок» с белыми червями. И кто знает: густой затхлый запах, особенно сильный рядом с кроватью, — это просто очередной способ отстоять право на свою комнату или…

👁 В общем, к концу истории вы физически начнёте чувствовать гниющую слизь чего-то инородного внутри себя. А возможно, даже услышите тот же голос, что и Максим.

Я не жалею, что прочёл. Жалею только, что этой мерзости хватило всего на повесть.

#отзыв

В путешествиях я люблю узнавать страны через штрихи реальной жизни, которые остаются как заметки на полях.

Допустим, запреты обычно рассказывают больше, чем любой гид. Они же буквально родились из того, что общество что-то сильно задолбало! И кто-то прям продвинул правило, нашёл дизайнера, сделал картинку, распечатал и везде развесил.

Например, в Стамбуле в вагонах метро через каждый метр висят запрещающие курить постеры. И в Турции реально проблемы с курением. Я уверен: первое, что видит новорождённый турок, — довольного санитара с цигаркой во рту на фоне перечёркнутой сигареты.

В Малайзии в каждом такси очень жирно распечатано правило: не блевать на ходу из машины!
Я сначала похихикал. Но потом понял, почему оно существует.
Сидя на пассажирском сиденье, ощущение, что, когда запрыгивал в тачку, я кричал: «Плачу миллион долларов, если доставишь меня за 10 минут на другой конец города самым опасным способом». Расплачиваясь в конце, реально ощущаешь себя Эмильеном после первой поездки в «Такси» Люка Бессона.

А в Испании вот в спортзале запрещено бриться и фотографироваться.
И это реально характеризует испанских мужчин лучше любых рассказов. В женской раздевалке, к слову, такой надписи на зеркале нет, я проверил.

Легко могу себе представить, как Алехандро полчаса пытается идеально выбрить ежеминутно отрастающую щетину, а Фернандо выставляет классный ракурс, чтобы сделать секси-фотку из зала, пока кто-то просто хочет помыть руки или тоже сделать фотку.

#лайф

Светлана Тюльбашева — «Проклятая земля»

А что, если бросить всё это айти чертям под хвост, уехать в тверскую глушь и открыть там глэмпинг!? — подумал Лёша, схватил семью и поволок в светлое будущее.

Ну что может пойти не так?

👻 Подумаешь, рядом есть деревня, которая считается проклятой, и заброшенная усадьба, на которой загадочным образом пропала вся семья в начале XX века. И вряд ли ведь та маленькая девочка в платье полуторавековой давности, которая появляется то в окне усадьбы, то в лесу, желает зла. Главное же — мечта! А это всё предрассудки. Правда ведь, Алексей?

Битый месяц продолжаются мои поиски домурашечных ужасов. И наконец появился достойный кандидат. Не сказать, что после «Проклятой земли» я создал кирпичный концерн, но, знаете ли, когда я ночью выносил вещи на неосвяещённый чердак, то шарахался от любого звука, вспоминая о чёртовой усадьбе.

💀И страхи эти обосновались в голове даже без скримеров и нагнетающей музыки! Хоть здесь и не кино, в котором создать ужас намного проще, но набор приёмов впечатляет.
Уверен, внутри Светланы должен был произойти диалог:

— Ну что, какой писательский инструментарий используем?
— ДА!

👁 Саспенс «Проклятой земли» возникает из сладковатого запаха, сбившегося дыхания героини и мириад шероховатых мелочей, которые по вечерам будут тебя преследовать.

Впиваясь руками в книгу, я связывал воедино 3 сюжетные линии. Рассказ о семейной паре из Москвы, пытающейся выстроить глэмпинг. Загадку рассеявшейся в небытии семьи графа Астафьева, которую пытаются разгадать конспирологи с форума. И историю деревенской ведьмы, которая была (была ли?) причиной всех бед в проклятой деревне. Все эти таймлайны постепенно собираются в объёмную картинку, обрастая дневниковыми записями, воспоминаниями и свидетельствами незнакомцев.

👽 Роман услужливо даёт тебе различить почти каждую деталь и, ехидно улыбаясь, позволяет поверить, что ты понимаешь, к чему всё идёт и чем закончится. Но предупреждаю вас: самоуверенность — грех проходимцев. Не идите у неё на поводу. Буквально всё здесь не так. И главные герои не те, что вы думаете, и мистика не та, которую вы ожидаете, и конспирология закрутится совершенно в обратную сторону.

В итоге, обманув каждое из моих ожиданий в финале, автор заставила меня после восторженного «EXCUSE ME?!» ещё пару часов отлистывать страницы и пересобирать уже прочитанные сцены заново.

👻Легкожанровая на вид книга под всей этой мистикой проявляет куда более тревожный вопрос о том, в какой момент защита семьи и «своих» сама становится жестокостью — и реально ли остановиться, не перейдя грань? Удобного ответа текст, к счастью, не выдаёт, но оставляет послевкусие: если ты попытаешься скормить травме всё оставшееся время, она-то не подавится, а вот твоя жизнь закончится.

Светлана, спасибо большое за то, что я наконец почувствовал морозец под кожей. А заодно увидел, во что способны вылиться наши кризисы среднего возраста.

И запомните, мои хорошие:

если вы видите в лесу девочку в странном платье, которая смотрит на вас и улыбается, ёбните ей доской-двухсоткой по голове и бегите как можно дальше.

#отзыв