Сегодня будет внезапное - поэтическое.
Дмитрий Быков известен тем, что он всегда очень положительно и уважительно отзывается о фантастике. Поэтому неудивительно, что и в его стихах порой возникают фантастические образы. Откровенно говоря, ни содержание, ни форма стихотворения под названием “Трактат” не вызывают у меня восторга. Но тот факт, что в этих стихах, пусть мельком, упоминается Лем, все же слегка реабилитирует их в моих глазах.
Не называя ее напрямую, Быков описывает “лягушачью икру”. Это особое вещество из романа “Глас Господа”, которое синтезировали ученые, получившие космическое послание от неведомой цивилизации. Быков предлагает свое объяснение странной природы “лягушачьей икры”. Его интерпретация, разумеется, спорная, но все же по-своему любопытная. Напомню, что в романе ответ на этот вопрос так и не был найден, как, впрочем, и ответы на все остальные вопросы. Это оставляет для читателей огромное поле для спекуляций, дискуссий и собственных предположений, чем как раз не преминул воспользоваться автор стихотворения “Трактат”.
Дмитрий Быков
Трактат
А как по мне, то всё довольно просто:
В сообществе, толпе, в людской горсти
Процентов девяносто
Не склонны хорошо себя вести.
А бонусы, Господь меня прости, —
От храбрости до творческого роста, —
Положены процентам десяти.
Такой процент, златосеченья вроде,
Имеет место при любой погоде,
В любом народе,
При Цезаре, Пилате, Нессельроде,
При хаосе, свободе, несвободе, —
И не имеет шансов возрасти.
Хоть гуманисты губы раскатали
В последние четыре сотни лет, —
Но девяносто склонны быть скотами,
А десять нет.
Но десяти настолько неохота
Влачить свой век под властью идиота,
Им так претит всеобщая зевота
И ворожба,
Что силы их утраивает кто-то
И направляет поперёк рожна;
В итоге смерть, тупа и криворота,
Стучится лбом в закрытые ворота,
А жизнь идёт туда, куда должна.
У Лема есть такая теорема —
Точнее, лемма, —
Изложенная в книге «Божий глас»:
Она трудна и несколько занудна,
Но говорить стихами мне нетрудно,
И я сейчас.
Там люди по космической шифровке
Воссоздали такое вещество,
Которое, при некоторой сноровке,
От мира не оставит ничего;
Однако Бог устроил так красиво,
Что точность выстрела от силы взрыва
Зависит, так сказать, наоборот:
Когда стреляешь по конкретной цели —
Взрывается бесшумно, еле-еле,
А если хочешь бенц на самом деле —
То неизвестно будет, где рванёт.
У Бога, покровителя фантазий,
Строителя земного очага,
Тут применён закон причинных связей
И рычага.
Он меньшинства возможности повысил,
А большинству амбиций недоклал.
Здесь виден не закон случайных чисел,
А хитрый план.
Итак, закон:
Когда нас половина,
То всё ещё спокойно и невинно.
Когда нас треть,
То нам уже не страшно умереть.
Когда нас четверть,
Никто уже не сможет нас умертвить,
А если нас одна шестая часть,
При виде нас уже трясётся власть,
Когда нас стиснут до одной десятой,
То мы уже гоняем всех взашей,
Как может кот усатый-полосатый
Гонять мышей.
Крутую сотню три бессильных старца
Раскидывают запросто, как блох,
А если кто один на всех остался,
То это Бог.
(2008)
Дмитрий Быков известен тем, что он всегда очень положительно и уважительно отзывается о фантастике. Поэтому неудивительно, что и в его стихах порой возникают фантастические образы. Откровенно говоря, ни содержание, ни форма стихотворения под названием “Трактат” не вызывают у меня восторга. Но тот факт, что в этих стихах, пусть мельком, упоминается Лем, все же слегка реабилитирует их в моих глазах.
Не называя ее напрямую, Быков описывает “лягушачью икру”. Это особое вещество из романа “Глас Господа”, которое синтезировали ученые, получившие космическое послание от неведомой цивилизации. Быков предлагает свое объяснение странной природы “лягушачьей икры”. Его интерпретация, разумеется, спорная, но все же по-своему любопытная. Напомню, что в романе ответ на этот вопрос так и не был найден, как, впрочем, и ответы на все остальные вопросы. Это оставляет для читателей огромное поле для спекуляций, дискуссий и собственных предположений, чем как раз не преминул воспользоваться автор стихотворения “Трактат”.
Дмитрий Быков
Трактат
А как по мне, то всё довольно просто:
В сообществе, толпе, в людской горсти
Процентов девяносто
Не склонны хорошо себя вести.
А бонусы, Господь меня прости, —
От храбрости до творческого роста, —
Положены процентам десяти.
Такой процент, златосеченья вроде,
Имеет место при любой погоде,
В любом народе,
При Цезаре, Пилате, Нессельроде,
При хаосе, свободе, несвободе, —
И не имеет шансов возрасти.
Хоть гуманисты губы раскатали
В последние четыре сотни лет, —
Но девяносто склонны быть скотами,
А десять нет.
Но десяти настолько неохота
Влачить свой век под властью идиота,
Им так претит всеобщая зевота
И ворожба,
Что силы их утраивает кто-то
И направляет поперёк рожна;
В итоге смерть, тупа и криворота,
Стучится лбом в закрытые ворота,
А жизнь идёт туда, куда должна.
У Лема есть такая теорема —
Точнее, лемма, —
Изложенная в книге «Божий глас»:
Она трудна и несколько занудна,
Но говорить стихами мне нетрудно,
И я сейчас.
Там люди по космической шифровке
Воссоздали такое вещество,
Которое, при некоторой сноровке,
От мира не оставит ничего;
Однако Бог устроил так красиво,
Что точность выстрела от силы взрыва
Зависит, так сказать, наоборот:
Когда стреляешь по конкретной цели —
Взрывается бесшумно, еле-еле,
А если хочешь бенц на самом деле —
То неизвестно будет, где рванёт.
У Бога, покровителя фантазий,
Строителя земного очага,
Тут применён закон причинных связей
И рычага.
Он меньшинства возможности повысил,
А большинству амбиций недоклал.
Здесь виден не закон случайных чисел,
А хитрый план.
Итак, закон:
Когда нас половина,
То всё ещё спокойно и невинно.
Когда нас треть,
То нам уже не страшно умереть.
Когда нас четверть,
Никто уже не сможет нас умертвить,
А если нас одна шестая часть,
При виде нас уже трясётся власть,
Когда нас стиснут до одной десятой,
То мы уже гоняем всех взашей,
Как может кот усатый-полосатый
Гонять мышей.
Крутую сотню три бессильных старца
Раскидывают запросто, как блох,
А если кто один на всех остался,
То это Бог.
(2008)