...продолжение следует
Трагедия Хари в “Солярисе” состоит в том, что героиня в итоге осознает, что сама по себе она Ничто и существует лишь как греза Другого (или Других, если воспринимать ее как совместное творчество Кельвина и Океана). Единственный способ для нее доказать свою субъектность - это совершить самоубийство. С одной стороны, она повторяет действие оригинальной Хари-человека, которая тоже покончила с собой. Но с другой, суицид наполняет Хари-копию таким внутренним содержанием, которое недоступно для понимания обоих ее создателей. Океан оказывается настолько поражен самоубийством своего же создания, что прекращает эксперименты с “гостями”. Кельвин, который, между прочим, пытался убить Хари, очень болезненно реагирует на ее уход. Одно дело, когда ты сам расправляешься со своей фантазией, а другое дело, когда она внезапно проявляет собственную волю и ускользает из-под твоего контроля.
Жижек перечисляет некоторое количество философских и психологических теорий, которые описывают такой подход к женщине как средству мужской самоидентификации: Отто Вейнингер, Карл Юнг, снова Жак Лакан, Жак-Ален Миллер. У последнего, кстати, Жижек учился. Как женщине, мне сложновато без закатывания глаз читать рассуждения об отсутствии у меня субъектности и внутреннего содержания, но все эти теории выглядят как минимум любопытными.
Завершает свою статью Жижек сопоставлением романа с экранизацией Тарковского. И тут я не могу не согласиться с тем, что режиссер не только изменил, но и сильно упростил видение писателя, сведя все в итоге к пресловутому поиску себя в любви. Но в этом вопросе я сильно предвзята, поэтому боюсь скатиться в язвительное обсуждение нелюбимого фильма, так что на этом, пожалуй, стоит закончить.
Трагедия Хари в “Солярисе” состоит в том, что героиня в итоге осознает, что сама по себе она Ничто и существует лишь как греза Другого (или Других, если воспринимать ее как совместное творчество Кельвина и Океана). Единственный способ для нее доказать свою субъектность - это совершить самоубийство. С одной стороны, она повторяет действие оригинальной Хари-человека, которая тоже покончила с собой. Но с другой, суицид наполняет Хари-копию таким внутренним содержанием, которое недоступно для понимания обоих ее создателей. Океан оказывается настолько поражен самоубийством своего же создания, что прекращает эксперименты с “гостями”. Кельвин, который, между прочим, пытался убить Хари, очень болезненно реагирует на ее уход. Одно дело, когда ты сам расправляешься со своей фантазией, а другое дело, когда она внезапно проявляет собственную волю и ускользает из-под твоего контроля.
Жижек перечисляет некоторое количество философских и психологических теорий, которые описывают такой подход к женщине как средству мужской самоидентификации: Отто Вейнингер, Карл Юнг, снова Жак Лакан, Жак-Ален Миллер. У последнего, кстати, Жижек учился. Как женщине, мне сложновато без закатывания глаз читать рассуждения об отсутствии у меня субъектности и внутреннего содержания, но все эти теории выглядят как минимум любопытными.
Завершает свою статью Жижек сопоставлением романа с экранизацией Тарковского. И тут я не могу не согласиться с тем, что режиссер не только изменил, но и сильно упростил видение писателя, сведя все в итоге к пресловутому поиску себя в любви. Но в этом вопросе я сильно предвзята, поэтому боюсь скатиться в язвительное обсуждение нелюбимого фильма, так что на этом, пожалуй, стоит закончить.