Если вы интересуетесь художественным переводом, то, возможно, слышали, что в «Литературных памятниках» выходит новый, ливергантовский перевод «Гордости и предубеждения». Эта новость, а также опубликованные в «Иностранной литературе» фрагмент перевода и предисловие Ливерганта вызвали скандальчик в благородном семействе. Владимир Бабков даже завёл целый Большой Разговор о перепереводах классики. До обсуждения собственно перевода он пока не добрался, но много рассказал о том, почему переводят заново уже переведённое. Для меня это не секрет, пересказывать не буду, а вы, если хотите, почитайте у Бабкова (начало тут), и вообще рекомендую его блог всем, кто вдруг ещё не.
И Бабкова, и комментаторов Бабкова, и Макса Немцова фраппировал, в частности, оборот из аннотации о том, что перевод Ливерганта выполнен «корифеем» «национальной школы перевода». Лучше, мол, «отечественная». Тут я как историк имею заметить, что мне «национальная» слух не режет и кажется куда более корректной формулировкой. Национальное то и сё есть в любом национальном государстве, каковые преобладают в современном мире. Спасибо Наполеону, чьи агрессивные завоевания считаются триггером формирования идеи нации и начала национально-освободительного движения. А вот традиционную подмену слова «российский» словом «отечественный» я считаю приёмом, мягко говоря, ненейтральным, чтобы не сказать — русопято-пропагандистским. Лично меня в предисловии к новому переводу коробят реверансы в сторону распрекрасной советской школы перевода, после которой, дескать, перепереводить — только портить. И утверждение, что сейчас-де у нас печать пока ещё свободная. Но поговорить я хочу не об этом.
Нет, не о новом переводе. Сравнивать переводы Остен у меня кишка тонка. Чоужтам, у меня даже нет собственного ценного мнения о том, как писать по-русски её фамилию. Пару слов скажу об издании. Если прочитать злополучную аннотацию дальше слова «национальная», видно, что это обычный том «Литпамятников» с дополнительными материалами и научным аппаратом, and this is хорошо. Самих материалов и аппарата я, конечно, не видела, но думаю, что они, скорее всего, окажутся важнее и ценнее, чем новый перевод. Ну камон, никто же не станет знакомиться с романом Остен по изданию «Литпамятников», когда на рынке и в Сети за три минуты ищется любой из трёх старых переводов. А кто добрался до бумажного талмуда, который либо стоит как чугунный мост, либо лежит в крупной библиотеке, куда надо ножками идти и транспортом ехать, тот уж наверняка читал и оригинал, и его интересует именно вклад нового издания в научную традицию. Можно даже сказать, национальную научную традицию.
А хочу я поделиться с вами важной для меня смежной мыслью, которая у Бабкова всплывает один раз мимоходом в комментах, и то под другим углом: «…Переводить заново можно хоть каждый день, только глупо тратить на это время, если годный перевод уже есть: хороший перевод очень редкая штука, он часто появляться не может». Читайте в следующей серии.
И Бабкова, и комментаторов Бабкова, и Макса Немцова фраппировал, в частности, оборот из аннотации о том, что перевод Ливерганта выполнен «корифеем» «национальной школы перевода». Лучше, мол, «отечественная». Тут я как историк имею заметить, что мне «национальная» слух не режет и кажется куда более корректной формулировкой. Национальное то и сё есть в любом национальном государстве, каковые преобладают в современном мире. Спасибо Наполеону, чьи агрессивные завоевания считаются триггером формирования идеи нации и начала национально-освободительного движения. А вот традиционную подмену слова «российский» словом «отечественный» я считаю приёмом, мягко говоря, ненейтральным, чтобы не сказать — русопято-пропагандистским. Лично меня в предисловии к новому переводу коробят реверансы в сторону распрекрасной советской школы перевода, после которой, дескать, перепереводить — только портить. И утверждение, что сейчас-де у нас печать пока ещё свободная. Но поговорить я хочу не об этом.
Нет, не о новом переводе. Сравнивать переводы Остен у меня кишка тонка. Чоужтам, у меня даже нет собственного ценного мнения о том, как писать по-русски её фамилию. Пару слов скажу об издании. Если прочитать злополучную аннотацию дальше слова «национальная», видно, что это обычный том «Литпамятников» с дополнительными материалами и научным аппаратом, and this is хорошо. Самих материалов и аппарата я, конечно, не видела, но думаю, что они, скорее всего, окажутся важнее и ценнее, чем новый перевод. Ну камон, никто же не станет знакомиться с романом Остен по изданию «Литпамятников», когда на рынке и в Сети за три минуты ищется любой из трёх старых переводов. А кто добрался до бумажного талмуда, который либо стоит как чугунный мост, либо лежит в крупной библиотеке, куда надо ножками идти и транспортом ехать, тот уж наверняка читал и оригинал, и его интересует именно вклад нового издания в научную традицию. Можно даже сказать, национальную научную традицию.
А хочу я поделиться с вами важной для меня смежной мыслью, которая у Бабкова всплывает один раз мимоходом в комментах, и то под другим углом: «…Переводить заново можно хоть каждый день, только глупо тратить на это время, если годный перевод уже есть: хороший перевод очень редкая штука, он часто появляться не может». Читайте в следующей серии.