interactive dojo

Прекрасное эссе о прекрасной игре.

Хочется записать мысль:

Shenmue предлагает тотальность повседневности, со стёртыми игровыми акцентами. История и задачи как бы затоптаны в мире игры. Не так часто приходится продвигаться в игре, сколько просто в ней находиться, выясняя направление и проводя время за выборочными занятиями (аркады, тренировки, собирание гачи).

Когда игры не потакают игроку, располагают его в мире игры не как главное божество, которому всё служит и угождает, а предлагают смириться со своим невсемогуществом и ограничениями — это укрощает эго, не делает игрока главным героем в этой конструкции. Ты в этот момент не отыгрываешь роль какой-то фантазии о себе, а играешь в качестве самого себя. Это ты же, но плюс интерактивные возможности, достаточные, чтобы влиять на происходящее, но не эксплуатировать и не абьюзить.

Одно из достоинств такого подхода среди прочего в том, что вырабатываются такие же отношения игрока с интерактивным пространством, как и при проживании жизни в реальном мире. За пределами игры это формирует чуть более уважительное отношение к реальности и более скромное восприятие собственной персоны, которая находится в этом мире на тех же правах, что и все остальные сущности, с кем нам приходится эту жизнь разделять.

При этом угодливость не изобретение видеоигр. Оно присутствует и в массовом кино, когда конструкция фильма выстроена так, что главный герой фильма становится как бы твоим аватаром, с которым ты солидаризируешься и через которого этот фильм проживаешь. Всё что происходит с ним, происходит как бы и с тобой. Отсюда некоторые сложности у зрителей при просмотре авторского, фестивального, артхаусного кино («почему герой "Левиафана" ничего не предпринимает?» — ноет как заноза после просмотра).

Неудивительно, что видеоигры в общественном сознании кажутся чем-то вроде психоделика, искажающего восприятие, сублимацией звериных позывов, которым нет места в социуме.

Но самое классное то, что с помощью игр Кларисса осмысляет события своей жизни и делает их про себя и свою семью, моделируя ситуации в игровой форме (даже так и называет, «интерактивная симуляция»).

В играх Клариссы она откровенно глумится над противным младшим братом (разумеется, у каждой девочки-подростка есть такой), пытается внушить маме какие-то мысли (про покупку одежды или что не надо добиваться радикального сближения с ней) или, вот, даже не игра, а предтеча ИИ-генерации в виде генератора поэзии, чтобы сделать домашнее задание по нажатию кнопки.

Но ещё это сообщает какую-то субъектность Клариссы, её осознание себя и процессов в её жизни, позволяет ей рефлексировать над происходящим — творческое и авторское как оно есть. Пусть форма и подача всего этого в сериале наивная, но мне ужасно нравится подобная связь жизни и интерактивного, возможность смоделировать самому себе какую-то ситуацию для проживания, чтобы это стало в итоге твоим опытом.

(Видео бессовестно подрезано у товарища David Arnold на vimeo) (2/2)

Пришли в голову хорошие мысли по поводу генеративного ИИ

Нам, как людям, очень важно чтобы восприятие реальности как-то с ней взаимодействовало, основывалось на ней. То как что-либо изображается в кино, в живописи или в интерактивном — словно бы раскрывает потенциал объектов реальности и наш потенциал как наблюдателей. Ты смотришь в такой момент и на себя тоже, как на часть мира. Все находятся в коннекте: автор вещи, вещь, реципиент. Объект наблюдения возвышается в момент наблюдения

Результат ИИ в итоге получается не в виде коннекта, а в виде манипуляции, как очень плохое искусство и пропаганда, подыгрывает самым пошлым ожиданиям. Очень подходит тому, как корпорации полюбили генерации и отражает этот безликий торговый майндсет

Творчество — это всегда результат решений, даже неудачных и, тем не менее, ценных. Решения, принимаемые в процессе, отражают конкретно жизнь, окружающую этот процесс: контекст эпохи, человека и то, как он выбрал что-то сделать (о чём и пишет Ролан Барт в «Смерти автора»)

Когда ИИ презентуют как инструмент творчества, то можно увидеть, что это предлагается как творчество для тех, кто к нему не расположен. ИИ как бы обесценивает творческий процесс, показывая как можно что угодно воспроизводить (скормив ему при этом всё, что когда-либо было сделано людьми), без всякого контекста, личного или вообще. Красивая картинка в таком-то стиле. Творчество как что-то механическое

Происходит подмена, которую чувствуют артисты, но которую не чувствуют пользователи генерации. ИИ не удаётся нечто оригинальное, но зато идеально справляется с тем, что как раз-таки многих могло бы напрягать — подражание. Которое выдаётся за результат доступного творчества, а источник подражания — доступным и простым для воспроизведения. Кажется, больше всего от этого пострадал стиль студии Гибли, который заабьюзили до тошноты. Это больше не что-то оригинальное и сложное, передающее чувственность и порыв персонажей, а просто эстетика в отрыве от своего содержания

Опасный момент с ИИ в том, что с ним меняется отношение к творческому и аутентичному, подыгрывая некомпетентному (с точки зрения артового) отношению. Ретроактивно происходит упрощение того, что копируется, ведь на первый взгляд получилось нечто идентичное. А значит и первоисточник как будто такой же пустой, просто с удачным сочетанием элементов. Зачем нам нанимать Шекспира и платить ему деньги, если то же самое могут написать электронные обезьяны?

Вообще, хочется сказать, что нас ощутимо оскорбляет, когда выдаваемое не соответствует тому, за что себя выдаёт. Происходит обман чувств, глубокое вторжение в очень интимную область, как будто ты, переживая лживое, сам испытываешь лживые чувства. Та самая пресловутая аутентичность. Тигра усыпили на съёмках «Полосатого рейса» ради одной сцены, потому что не было времени снять иначе и фильм необходимо было срочно сдавать. Каждый раз очень конфликтно, когда автор совершает непростительные проступки (не буду перечислять подобных).

Для людей крайне важно испытывать настоящее, с искренними намерениями, потому что это отзывается в нас и говорит нам о том, кто мы такие сами по себе. Генерации же своим подражанием занимаются внушением, вместо диалога, на который они и не способны