«Il y a» и «Другая Ночь»
Одним из ключевых метафизических понятий связанных с осознанием факта "мирности" является понятия «Il y a» как "безличного наличия" введенное Эммануэлем Левинасом. Будучи изначально грамматической формой из французского языка, указывающей на само "наличие" предмета или субъекта, Левинас переосмыляет данное понятие в контексте онтологии присутствия. Как указывает Левинас в "Тотальности и бесконечном":
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
«Если бы термин «опыт» не был неприменим к ситуации, абсолютно исключающей свет, можно было бы сказать, что ночь — это и есть опыт Il у а. Когда формы вещей растворяются в ночи, мрак ночи, не являющийся ни объектом, ни качеством объекта, охватывает, подобно присутствию. В ночи, к которой мы прикованы, мы ни с чем не имеем дела. Но это ничто — не чистое небытие. Больше нет того или этого, нет «чего-то». Но это универсальное отсутствие является, в свою очередь, присутствием, совершенно неизбежным присутствием. Это не диалектическая пара отсутствию; мы схватываем его не в мысли. Оно непосредственно здесь. Нет никакой речи. Ничего не отвечает нам, но это молчание, голос молчания слышим и пугает как «молчание бесконечных пространств», о котором говорил Паскаль.
Безличное наличие вообще: неважно, что именно имеется, ему нельзя «придать» существительное. Имеется — безличная форма, как «вечереет» или «жарко». Сущностная анонимность. Разум не сталкивается с постижимым внешним. Внешнее, если придерживаться этого термина, не коррелятивно внутреннему. Оно больше не дано. Это уже не мир. То, что называют Я, само затоплено ночью, захвачено, деперсонализовано, задушено ею. Исчезновение всех вещей и исчезновение Я отсылают к тому, что не может исчезнуть, к самому факту бытия, в котором принимают участие поневоле, безынициативно, анонимно. Бытие остается подобием поля брани, никому не принадлежащей тяжелой атмосферы; но будучи универсальным, бытие возвращается в лоно отвергающей его негативности, ко всем степеням отрицания.
------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------
Так, представляется, что понятие «Il y a» возможно также интерпретировать как изначальную онто-метафизическую вброшенность и «обреченность на присутствие» в мире. Cкрытая и потаенная изначальность мира, является неподдающейся избеганию, «другой» Ночью. В этом смысле, фоновое и молчаливое наличие факта бытия, разительно отличается от диалектически понимаемого «Nihil» традиционной метафизики.
Понимаемое таким образом «Il y a», имеет корреляцию с используемым Хайдеггером и Гуссерлем понятием «-мирности-» (Weltlichkeit), однако, «безличное наличие» указывает не столько на «эссенциальность мирности» и неотъемлемое свойство «мира» «быть им», сколько на сам неустранимый немой остаток и факт «мирности».
Другая Ночь как тотальность.
