Malakhoverse

Хороший отрывок из "Metaphysics" Бордена Паркера Боуна (1847-1910), в котором он подводит итог своих рассуждений о реальности и сознании. Боун был одним из первых оригинальных американских философов, с именем которого связано возникновение бостонского персонализма и превращение Бостона в крупный интеллектуальный центр англоязычного мира. Интересно, что хотя эта книга Боуна была издана в 1882 году, ее основные выводы вполне комплементарны лучшим позициям в современных теориях сознания и познания.

***

Невозможно понять разум [mind] как результат взаимодействия любого числа физических или безличных элементов... невозможно понять мышление [thought] посредством механического совмещения или ассоциативного объединения отдельных психических состояний, возникающих в нервах или через них, или являющихся простыми аффектами пассивной чувствительности. Точка зрения [что такое возможно] потерпела полный крах, и философия быстро приходит к признанию этого факта.

В результате, мысль должна рассматриваться как органическая деятельность, органически разворачивающаяся изнутри, а не механически складывающаяся извне. Отсюда следует, что знание никогда не может быть пассивным отражением существующего порядка, в еще меньшей степени – пассивным получением готового знания извне. Скорее, оно должно рассматриваться как активное конструирование объекта в рамках и посредством нашего мышления и самим мышлением.

"В той мере, в которой мы сохраняем чувствительность к абсолютности нашей ситуации, мы живем в измерении смысла, который есть глубина нашего опыта, — мы живем в вечности".

Из дневника Генри Багби (Henry Bugbee, 1915-1999). Багби писал в то время, когда в англоязычной философии установилась ортодоксия аналитического метода, требующего однозначности суждений и формальной аргументации, но Багби развил прямо противоположное видение философского предприятия. Он верил в неуловимость, но при этом глубочайшую реальность смысла, с которым человек соприкасается погружаясь в полноту жизни, особенно находясь в контакте с дикой природой. После нахождения в звёздных университетах, Беркли, Стэнфорде и Гарварде, Багби предпочел более спокойную жизнь в Монтане, где совмещал обучение философии с хайкингом и альпинизмом. Хотя он мало писал и очевидно не стремился к известности, он снискал широкое признание, даже за пределами Америки, а многие темы, над которыми он размышлял (энвайронментализм, кросс-культурность, неразрывность созерцания и жизни), являясь маргинальными в то время, сегодня вышли на первый план. Центральной работой Багби стал философский дневник, озаглавленный "Внутреннее утро" (The Inward Morning, 1958), предисловие к которому написал Габриэль Марсель. Это прекрасный пример исследования от первого лица, чтение которого дает возможность соприкоснуться с прямым опытом философского поиска, проводимого без каких-либо ожиданий и готовых ответов.

(продолжение отрывка из книги Спенглера)

Я полностью осознал это благодаря забавному случаю, когда однажды в пять тридцать утра меня разбудил телефонный звонок журналистки из Нью-Йорка. (Она забыла о трехчасовой разнице между Восточным и Западным побережьями). Она работала над статьей, как она сказала, для Time о Нью-эйдже и ей назвали моё имя в качестве источника информации. Она извинилась за свою ошибку с часовыми поясами, но спросила, не может ли она всё равно взять у меня интервью, так как её дедлайн приближался. К тому времени я уже полностью проснулся и согласился. Я чувствовал, что это был мой шанс рассказать национальному изданию о том, что такое Нью-эйдж на самом деле.

"Итак" - спросила она, "что такое Нью-эйдж?"

Я начал короткую речь о планетарном сознании, сообществе, творчестве, устойчивой культуре и тому подобном. Я, вероятно, говорил около пяти минут, и, к её чести, она дослушала меня до конца. Затем она спросила, "но что же о кристаллах?".

"Кристаллах?"

"Да, знаете. Кристаллы. Что о кристаллах?"

"А что с ними?" - спросил я, с замиранием сердца.

"Постойте, разве Нью-эйдж не о кристаллах?"

"Нет, - сказал я, - совсем нет. Дело вообще не в кристаллах. У меня даже нет никаких кристаллов".

"У вас нет кристаллов?" - спросила она, и я услышал ее удивление... "Ох, что ж", - сказала она разочарованно. - "Тогда мне не о чем говорить с вами. Мой редактор сказал, что Нью-эйдж - это про кристаллы, и это то, о чем я должна писать. Простите за беспокойство". И с этими словами она повесила трубку.

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С НЬЮ-ЭЙДЖЕМ

Знаковый отрывок из автобиографической книги Дэвида Спенглера "Apprenticed To Spirit". Спенглер - ведущий мыслитель Нью-эйджа, сыгравший центральную роль в формировании этого культурного движения в 70-х годах прошлого века. Я бы описал его мысль как "высокий Нью-эйдж", ратующий за глубокую философию, системные изменения и честную саморефлексию. В нижеследующем отрывке описывается как и почему Нью-эйдж утратил свое изначальное видение и стал чем-то гораздо менее интересным.

*

В восьмидесятых природа движения Нью-эйдж стала меняться. Начавшись в пятидесятых в апокалиптическом и пророческом запале, в семидесятые он обрел новый фокус, с которым мы с Джоном и моими лорианскими коллегами чувствовали нашу глубокую связанность. Это был фокус на социальных изменениях, планетарном сознании, новых парадигмах, устойчивой культуре, альтернативной энергетике и целостном мышлении. Его пик пришелся на администрацию Картера, которая с понимаем относилась к новым возможностям, частично в ответ на ощущение кризиса, вызванного арабским нефтяным эмбарго и последовавшим энергодефицитом.

Но в 1980 году Рональд Рейган победил Картера, цены на нефть снова упали, и внимание страны переключилось на желание хорошо провести время, разбогатеть, увеличить потребление и выиграть Холодную войну. Витало чувство облегчения, что, возможно, нам всё-таки не нужно было меняться. По мере того как последствия президентства Рейгана ощущались всё сильнее, казалось, будто кто-то переключил выключатель и тенденция в культуре изменилась. Тогда мой друг сказал: "Нью-эйдж мертв".

Но, конечно, это было не так. Он просто изменился. Он вступил в третью фазу своего развития, превращаясь в линейку продуктов, маркетинговый бренд и повальное увлечение семинарами по саморазвитию и консультациями у психических целителей. Всё больше людей, с которыми я работал и которые рассматривали Нью-эйдж как зарождение новых культурных парадигм, начали отказываться от этого ярлыка...

Я всё ещё считал важным поддерживать жизнь видения Нью-эйджа как планетарного сознания и соответствующим образом ориентировал свои лекции и семинары. Однако становилось всё более очевидно, что это не то, чего хотел рынок. Людям хотелось слышать больше о прошлых жизнях, чем о будущей культуре, и о пси-феноменах, чем о новом сознании.

Словно подтверждая изменение духа времени, в январе 1987 года телеканал ABC показал мини-сериал "Out on a Limb", основанный на рассказе актрисы Ширли Маклейн о её духовном путешествии. Этот фильм познакомил американскую общественность с идеей Нью-эйджа, но таким образом, который фокусировался на феноменах, вроде ченнелинга с нефизическими сущностями, изучении прошлых жизней и личном психическом развитии. Практически за одну ночь эти темы определили широкое понимание того, что такое Нью-эйдж, полностью вытеснив идеи целостных парадигм, экологической устойчивости и культурной трансформации, направлявших работу Лориана, Файндхорна, Хай Винда, Чинука, Ассоциации Линдисфарн и других подобных центров.

Я увидел драматические доказательства этого незамедлительно. На следующий день после показа первой серии я посетил местный книжный магазин, входящий в национальную сеть. До этого в магазине был раздел с книгами о новой науке, экологических вопросах, трансформации бизнеса и подобных вещах, который был помочен ярлыком "Нью-эйдж". На следующий день после начала сериала Маклейн этот ярлык был перемещен и теперь находился над разделом книг по астрологии, хиромантии, психических феноменах и регрессиям в прошлые жизни. И с той поры в широких кругах Нью-эйдж стал определяться именно так...

Я не виню Ширли Маклейн за это... Я считаю, что этот мини-сериал подчеркнул и, возможно, ускорил изменения в движении Нью-эйдж в том направлении, которые уже происходили, и если бы это был не её сериал, это было бы что-то другое... Какова бы ни была причина, после той передачи лейбл Нью-эйдж утратил всякое доверие к себе как к источнику серьезного культурного видения и трансформации.

ИНДИВИДУАЛИЗМ КАК КОНФОРМИЗМ

"Я утверждаю, что нормальность за последнее столетие превратилась из ряда дифференцированных социальных стандартов, применимых к различным категориям людей, в сеть противоречивых и парадоксальных норм, которые всё более безразлично распространяются на всех. Давление быть нормальным всегда ставило людей в крайне сложное положение, но новая нормальность добавляет к этому ожидание, что мы должны соответствовать, отказываясь соответствовать [conform by refusing to conform], что приводит к глубоко запутанной форме субъективности, которую мы все сегодня воплощаем различными способами."

Из книги британско-автралийского философа и социального теоретика Марка Келли "Нормальность сейчас: индивидуализм как конформизм" / Kelly, M. Normal Now: Individualism as Conformity. Polity, 2022.

В целом, Келли написал выдающуюся работу, демонстрирующую, как идеалы самовыражения и самореализации приобрели в современном, прежде всего - Западном, мире нормативный характер; нонконформизм и выход за пределы предположительно устаревших норм стали обязательными и социально ожидаемыми. Нонконформизм стал новым конформизмом. Но этот новый режим нормальности, похоже, оказался не в состоянии обеспечить ни солидарности на уровне общества, ни счастья на уровне отдельного человека, ни даже согласованного языка, который бы позволил людям взаимодействовать друг с другом.

При этом критика Келли ни в коем случае не консервативна (в конце концов, он один из крупнейших в мире толкователей Мишеля Фуко), скорее он считает и правую (консервативную) и левую (радикально прогрессивную) реакции на текущий кризис не столько конструктивными предложениями, сколько бегством от реальности. В весьма метамодернистском духе он оставляет пространство для поиска работающих решений открытым, давая понять, что поиск таких решений требует от его участников осведомленности, которую может дать критический социальный анализ, а это именно то, чем и занимается Келли в своей книге.