Так как тут наверняка мало кто доедет до Потока, где я собираюсь собрать и проговорить наконец накопившиеся мысли про кочевнический образ жизни, выложу-ка некоторые из них сюда.
#номадизм
О бинарной картине мира:
Важно, сколько ты находишься в другом месте. Если есть одна точка, из которой ты периодически выезжаешь – это не ощущается как номадизм, так как у тебя есть все же некий Дом, куда ты всегда возвращаешься, где есть укрепленные социальные связи. Здесь ты перезаряжаешься после активных поездок. Мир разделяется на Дом и Не-Дом (режим путешествия). Такая картина мира близка большинству людей в бизнесе, где существуют командировки – люди могут проводить всю неделю или даже месяц в поездках – но хотя бы ненадолго они всегда возвращаются в одно место. Здесь есть стационарный дом, семья, друзья, место для отдыха. Здесь - безопасность.
Однако, ситуация меняется, если мы уезжаем, а за спиной Дома не остается. Мы все еще можем вернуться в место, где он был – но это уже не будет нашей пещерой, где мы по-настоящему отдыхаем. Схожее происходит с социальным окружением, которое часто является для нас продолжением Дома – мы окунаемся в друзей и семью как в теплое мягкое одеяло. Когда мы уезжаем надолго, больше чем на полгода, и не строим взаимоотношения также активно, как раньше, они изменяются. Спустя год мы возвращаемся к тому же одеялу и вдруг обнаруживаем, что у него уже совсем другой цвет, фактура и вообще это уже не одеяло – кто-то тоже уехал, кто-то женился, в каких-то группах все рассорились, а где-то наоборот уже дружат совсем другим набором. И мы со своим потоком оказываемся на своем месте – но уже вполне может быть, что уже в совсем другом социальном кругу.
Это легче переживать, если мы параллельно обретаем Дом в новом месте. Например, мы перебрались на несколько лет в другую страну по работе/учебе/семейным обстоятельствам и теперь у нас есть новая пещера. В целом, значит ничего не поменялось – у нас все также есть режимы Дом и Не-Дом. Сменилось только место.
Другая ситуация, когда и в новом месте мы проводим не очень много времени – полгода, может быть год – а затем снова отправляемся на новое место. В таком случае мы не успеваем обрасти достаточным количеством связей и пустить корни – часто, зная, что мы скоро отправимся дальше, мы даже специально не стремимся к этому. Мы не делаем подходящий нам ремонт в съемной комнате, потому что знаем, что через полгода нас здесь уже не будет. Не покупаем машины, технику – и даже книги, ведь их негде хранить. Если у нас что-то появится, мы это продадим или отдадим – с собой поедут заветные 23 кг, влезающие во включенный багаж в самолете. Что-то нам, конечно, может быть очень понравится – но оно не сможет жить с нами все время, и в наше долгое отсутствие будет пылиться в чьих-нибудь шкафах/гаражах и т.п. Надо ли говорить, что и социальный круг наш в таких условиях довольно сильно преображается. Так или иначе, наше чувство Дома трансформируется: мы распространяем себя (ср. концепцию Альфреда Гелла про распространенного человека: когда мы воспринимаем свою машину как живое существо – мы видим в ней часть себя) на меньшее количество вещей и людей, концентрируясь все больше на одном – на себе.
#номадизм
О бинарной картине мира:
Важно, сколько ты находишься в другом месте. Если есть одна точка, из которой ты периодически выезжаешь – это не ощущается как номадизм, так как у тебя есть все же некий Дом, куда ты всегда возвращаешься, где есть укрепленные социальные связи. Здесь ты перезаряжаешься после активных поездок. Мир разделяется на Дом и Не-Дом (режим путешествия). Такая картина мира близка большинству людей в бизнесе, где существуют командировки – люди могут проводить всю неделю или даже месяц в поездках – но хотя бы ненадолго они всегда возвращаются в одно место. Здесь есть стационарный дом, семья, друзья, место для отдыха. Здесь - безопасность.
Однако, ситуация меняется, если мы уезжаем, а за спиной Дома не остается. Мы все еще можем вернуться в место, где он был – но это уже не будет нашей пещерой, где мы по-настоящему отдыхаем. Схожее происходит с социальным окружением, которое часто является для нас продолжением Дома – мы окунаемся в друзей и семью как в теплое мягкое одеяло. Когда мы уезжаем надолго, больше чем на полгода, и не строим взаимоотношения также активно, как раньше, они изменяются. Спустя год мы возвращаемся к тому же одеялу и вдруг обнаруживаем, что у него уже совсем другой цвет, фактура и вообще это уже не одеяло – кто-то тоже уехал, кто-то женился, в каких-то группах все рассорились, а где-то наоборот уже дружат совсем другим набором. И мы со своим потоком оказываемся на своем месте – но уже вполне может быть, что уже в совсем другом социальном кругу.
Это легче переживать, если мы параллельно обретаем Дом в новом месте. Например, мы перебрались на несколько лет в другую страну по работе/учебе/семейным обстоятельствам и теперь у нас есть новая пещера. В целом, значит ничего не поменялось – у нас все также есть режимы Дом и Не-Дом. Сменилось только место.
Другая ситуация, когда и в новом месте мы проводим не очень много времени – полгода, может быть год – а затем снова отправляемся на новое место. В таком случае мы не успеваем обрасти достаточным количеством связей и пустить корни – часто, зная, что мы скоро отправимся дальше, мы даже специально не стремимся к этому. Мы не делаем подходящий нам ремонт в съемной комнате, потому что знаем, что через полгода нас здесь уже не будет. Не покупаем машины, технику – и даже книги, ведь их негде хранить. Если у нас что-то появится, мы это продадим или отдадим – с собой поедут заветные 23 кг, влезающие во включенный багаж в самолете. Что-то нам, конечно, может быть очень понравится – но оно не сможет жить с нами все время, и в наше долгое отсутствие будет пылиться в чьих-нибудь шкафах/гаражах и т.п. Надо ли говорить, что и социальный круг наш в таких условиях довольно сильно преображается. Так или иначе, наше чувство Дома трансформируется: мы распространяем себя (ср. концепцию Альфреда Гелла про распространенного человека: когда мы воспринимаем свою машину как живое существо – мы видим в ней часть себя) на меньшее количество вещей и людей, концентрируясь все больше на одном – на себе.