𝑘𝑎𝑠𝑝𝑒𝑟. 𝑐.𝑎𝑖

🫂 - в этой папке находятся мои самые любимые каналы. для меня каждый канал — это не просто название, а уникальная часть вас, кусочек вашего мира, который вы делитесь. неважно, первый это канал или сотый — каждое ваше сообщение важно и ценно. ваши каналы живые, настоящие, в них есть душа. каждый из вас по-своему неповторим и интересен, и я с удовольствием наблюдаю, как вы растёте и развиваетесь. здесь не просто посты, а атмосфера, которая проникает в каждое слово. и я искренне рад, что могу быть частью этой истории, а ваши каналы — частью моей. моя любовь к вашим каналам не зависит от того, какой номер они занимают в списке.

не обижайтесь, если не нашли свой канал, возможно я просто забыл добавить.
со временем краш лист будет пополняться.

всё началось ещё в детстве — постоянные подколки, грязные шуточки и вечное соперничество. Том был твоим раздражителем, занозой под кожей. годы прошли, но даже в университете вы продолжали цепляться друг к другу — только острее, язвительнее, горячее. все знали: где ты — там и он, с наглой ухмылкой и дерзким взглядом. накануне зачёта, на фоне усталости и стресса, вспыхнул новый спор. ты заявила, что справишься с любой задачей, Том лишь усмехнулся и предложил: если он пройдётся по универу в коротком платье и на каблуках — он выигрывает. ты согласилась, уверенная, что не решится. но он решился. и сделал это. ты смеялась — но внутри было жутко от мысли, что проиграла именно ему. ты заявила, что хочешь реванша. Том долго не думал. его новые условия прозвучали, как вызов и приговор одновременно: ты приходишь на зачёт с вибратором внутри, и если сумеешь спокойно выдержать и сдать — победа твоя. внутри всё перевернулось. но азарт, злость и упрямство были сильнее стыда. наутро ты вошла в аудиторию. внутри уже было всё как надо — игрушка глубоко и плотно, на ней небольшой пульт, спрятанный у него. он сидел в углу, будто просто пришёл посмотреть, как ты сдаёшь. никто не знал, кроме вас двоих. сначала всё шло нормально, пока ты не услышала едва различимое щелчок. лёгкая вибрация прошла по телу, заставив тебя резко вдохнуть. ты не подала виду, только сжала бёдра. потом режим сменился — мощнее. тебе было жарко, дыхание сбивалось, ты чувствовала, как скапливается влажность между ног, и всё сильнее боялась, что не выдержишь. и именно тогда экран телефона мигнул. сообщение. от него. ты дрожащей рукой разблокировала экран, и прочитала строчку, от которой кровь прилила к щекам, а пониже — заныло так, будто он уже прикасался к тебе:

"если ещё хоть раз сведёшь ноги — я вытащу тебя из аудитории, заведу в ближайшую подсобку, сорву с тебя всё, и выебу так, что ты будешь захлёбываться в собственных стонах, царапая стены и умоляя не останавливаться, даже когда ноги подогнутся и ты не сможешь стоять. а потом — запущу обратно, с моим семенем внутри, чтобы ты сдавала экзамен, чувствуя, как она стекает по бёдрам."

все знали — между тобой и Томом тонкая грань. и не просто между ненавистью и симпатией, нет. между тем, чтобы врезать и сорвать с него футболку. между тем, чтобы орать на него до хрипоты или стонать под его руками. и каждый день они балансировали на этом лезвии — умело, с вызовом. она дразнила его, он отвечал. он выводил её из себя, она смеялась ему в лицо. всё было игрой, жёсткой, опасной, с огнём под кожей. и ни один не собирался проигрывать. и вот — он сидит, как всегда, раскинувшись на лавке, в этих чёртовых рваных джинсах и с ленивой, бесстыжей ухмылкой. ты проходишь мимо, задевая его плечом, и ждёшь ответа, как всегда. но вместо очередной подколки — он вдруг говорит:

— слышь, кофе купи, пж.

ты замираешь. смотришь на него с недоумением, в котором больше всего — тревоги. потому что так он не говорит. слишком спокойно. слишком... интимно. ты, конечно, не подаёшь виду. усмехаешься дерзко, бросая:

— если денег в долг дашь, тогда, может, и уговорю себя.

он усмехнулся и встав с лавки, стал двигается к тебе, как шторм. без лишних слов, с этой своей хищной походкой и тенью ухмылки, от которой по позвоночнику бегут мурашки. тишина между вами уже трещит по швам от напряжения. и когда он становится вплотную, его рука без предупреждения ложится на твою талию, сжимает, впечатывая в себя. губы у самого уха, дыхание обжигает.

— я тебе сейчас в рот дам…

паузу он делает намеренно. он чувствует, как у тебя дрожит дыхание. как ты сжалась. как в глазах вспыхнуло желание, хоть ты и делаешь вид, что всё под контролем. он не даёт тебе и шанса отстраниться. резко притягивает ближе, так, что туоя грудь прижимается к нему. взгляд скользит по твоим губам, потом — в глаза. там огонь. он хочет утонуть в нём. и тогда, с самой грязной, медленной, выверенной похотью, он выдыхает:

— …а потом раздвину твои ноги прямо здесь, сниму с тебя эту дерзкую гримасу языком и буду трахать тебя так, что каждый раз, когда ты услышишь моё имя — у тебя будет течь по внутренней стороне бедра.

вражда между вами была чем-то постоянным, как смена времён года — неизбежной. ты чувствовала, как его присутствие сводит с ума: не из-за слов, не из-за поступков, а из-за того, что он был слишком... настоящим. будто зеркало, которое ты ненавидела смотреть. в нём ты видела свои сильные стороны, которые вдруг казались уродливыми. Билл был слишком громким. слишком чувствующим. слишком раздражающим. и именно поэтому вы не могли быть рядом. до тех пор, пока система не сработала.

"идентификация завершена. соулмейты установлены."

ты прочитала его имя, и в ту же секунду — дрожь по позвоночнику. это была ошибка. должна быть. тебя начали избегать друзья. они не знали, что сказать. ты тоже — не знала, что чувствовать. каждый раз, когда ты видела его, внутри что-то сжималось. не от ненависти — от страха. неужели всё это время это было не отвращение? а притяжение, которое вы оба научились маскировать яростью? ты не знала, как с этим быть. а он знал. он всегда знал. он подошёл к тебе в тот вечер, когда воздух был слишком тихим, как будто город ждал, затаив дыхание. глаза у него были спокойными, впервые — без защиты, без маски. и прежде чем ты успела отвернуться, он заговорил.

– я пытался отрицать это. пытался не замечать, как ты заполняешь каждый мой день. как каждое наше столкновение – это не война, а способ удержать тебя рядом. ты думаешь, я ненавижу тебя. но правда в том, что я просто не знал, как любить тебя и не сломаться. а теперь… теперь поздно делать вид, что мы не связаны. я твой, хочешь ты этого или нет.

вы с томом не выносили друг друга с первого дня — один его взгляд мог моментально довести тебя до бешенства. ваши ссоры в офисе стали чем-то вроде шоу: ты хлопала дверьми, он отпускал ядовитые комментарии, и каждый раз это заканчивалось громкой сценой. когда начальник объявил, что вам предстоит командировка вдвоём, ты чуть не поперхнулась. том лишь закатил глаза и демонстративно вздохнул. перелёт прошёл в молчании — вы сидели по разные стороны салона. всё изменилось в отеле. на ресепшене пообещали две кровати, но в номере оказалась одна — большая, двуспальная. ты застыла, том лишь выругался и бросил сумку на кресло. выбора не было. вечерами вы почти не разговаривали, устав от работы и друг от друга. но однажды ты решила выпить в баре, и вскоре рядом сел том — расслабленный, слегка пьяный, в расстёгнутой рубашке. он оказался на удивление лёгким собеседником. алкоголь смыл раздражение, границы стерлись, шутки вдруг стали искренними. вы сидели совсем близко, плечами почти касаясь. в какой-то момент его рука легла тебе на бедро. ты затаила дыхание, наблюдая из-под ресниц. пальцы медленно скользнули под юбку, лаская внутреннюю сторону бедра. ты не отстранилась — наоборот, приподняла ногу позволяя больше. его ладонь нашла трусики, гладя их уверенно, дразняще, будто проверяя, как далеко можно зайти. он смотрел пристально, будто не верил, что ты не сопротивляешься. пальцы уже ласкали тебя под тонкой тканью трусиков, а ты — не просто позволяла, ты будто ждала большего. дыхание сбилось, и когда он подался ближе, твои губы дрогнули от жара его дыхания. его голос, хриплый и низкий, прорезал напряжённую тишину, будто удар по нервам.

— ты понятия не имеешь, как долго я фантазировал, как ты извиваешься подо мной… как задыхаешься от удовольствия. я хочу трахать тебя до потери сознания, доводить до грани и не давать сорваться. я заставлю тебя забыть своё имя, забудешь, где ты, кто ты, пока есть только ты и я. и мой член в тебе.

он прикусил твою мочку, дыхание сбивалось, будто он сам начинал терять контроль.

— я возьму тебя на кровати, у стены, на этой стойке, сзади, сверху, как захочу. пока ты вся не пропитаешься мной. не сможешь ни ходить, ни думать. только лежать, дрожать и просить трахнуть тебя ещё раз.

вечер тянулся сладко и долго, как любимая песня, которую не хочется выключать. ты и Том возвращались домой после празднования вашей годовщины — лёгкие от алкоголя, счастливые, будто мир за пределами клуба просто растворился. взявшись за руки, вы прошли мимо таблички с надписью о покраске лестницы и, смеясь, нажали кнопку вызова лифта. когда двери распахнулись, ты втянула его за собой, прижавшись к его груди. металлический гул замолк, лифт поехал — и вдруг, будто по сценарию судьбы, лифт резко дёрнулся и замер, словно вырванный из времени. внутри стало тихо, только ваше дыхание эхом отдавало от металлических стен. ты на секунду замерла, оглянулась на Тома, пытаясь понять, что происходит, но он уже смотрел на тебя совсем иначе — взглядом, от которого по коже пробежали мурашки. ты нажала кнопку вызова диспетчера. он не сказал ни слова. просто подошёл ближе, почти вплотную, и лёгким движением прижал тебя к стенке лифта. одна его рука скользнула по твоей талии, задержалась на бедре, вторая осторожно зацепила прядь твоих волос, поглаживая пальцами. от него пахло терпким ароматом табака и мускуса, и этот запах сводил с ума. его губы мягко, но с явным намерением коснулись твоей шеи, оставляя едва ощутимые прикосновения, как следы желания. ты приоткрыла губы, не в силах сдержать дыхание. он двигался медленно, будто растягивал удовольствие, изучал каждый твой вздох, каждый изгиб тела. пальцы осторожно подняли край юбки, ты чувствовала, как он обжигает своим прикосновением, как внутри всё сжимается в предвкушении, в сладкой агонии, которая только начиналась. и вот тогда, в самый неожиданный момент, он выпрямился, провёл пальцами по твоей щеке и, глядя прямо в глаза, произнёс тихо, с хрипотцой:

— я бы трахал тебя медленно, пока ты не начнёшь умолять быстрее. а потом вбился бы в тебя так, что ты забыла бы, как зовут тебя и где вы находитесь. слышишь? ты бы захлёбывалась в стонах, пока я кончаю в тебя.

он почти рычал тебе в ухо, прижимаясь всё крепче, чувствуя, как твои ноги начинают дрожать от его слов, как жар между вами становится невозможным.

— хочешь по-настоящему грязно? я заставлю тебя молчать, затыкая тебя своими пальцами, языком, членом… не потому что нельзя шуметь, а потому что ты забудешь, как говорить.