Для мародеров вылазки в запретный лес не были столь же редки, как посещение зельеварения. Лес манил тяжёлой, опасной атмосферой, которой им нужно было противостоять, даже если это значило нередко попадать в неприятности. Тяжелее было лишь пытаться из них вылезти. Питеру не нравилась эта сумасшедшая идея, потому что время выигрывали только после уроков. Темнота в Шотландии наступала быстрее, и уже в семь над волшебной школой расстилался густой мрак.
До какого-то момента никто не знал, почему Ремус исчезает. Мародеры не понимали, что стояло за отговорками вроде «плохого самочувствия». Бродяга замечал, что происходило это регулярно. Питер искал в библиотеке, хотя, бывало, из-за лени он пропускал данное занятие. Всё-таки их Лунатик был здесь. В порядке.
Луна очертила ровный круг, когда трое вышли на след, прикрывшись мантией невидимкой, чтобы проникнуть из школы в Запретный лес. Лёгкий туман вокруг ног не давал заметить коряги, мох и кусты, покрывавшие землю. Было настолько тихо, что каждый слышал собственное дыхание. Ребята всю ночь не спали, пытаясь выследить, куда пойдет Ремус.
Почему лес? Неужели он действительно лунатик, который бродит во сне? Не верится, что он смог не упасть, пока спускался по заколдованным лестницам.
Не только Питеру было не по себе: Джеймс шёл, сжав губы, преодолевая страх перед жуткими существами, которые населяли этот лес.
– Ты уверен, что мы идем правильно?
– Куда ещё, по-твоему, он мог идти, если не сюда? Я точно видел.
– Может, он вообще к Озеру пошел?
Тихий шёпот прервался, когда в воздухе пронеслось тяжёлое завывание. Впав в ступор, ребята остановились, оглядываясь по сторонам. Прошло не больше двух минут, а для Питера это было как вечность. Он успел вспомнить всю свою жизнь, его дыхание участилось, на лбу выступил лёгкий пот, руки задрожали. Он не мог сфокусироваться ни на чём, кроме приближающейся опасности. Вой повторился, но ещё ближе. Второкурсники быстро потеряли смелость.
Они пустились наутёк, как только рычание стало настолько близко, что горячее дыхание зверя можно было почувствовать прямо за спиной. Спотыкались, падали, но никто не оборачивался. Питер свалился в куст черники, а после в овраг. Он поднял взгляд наверх, не обнаружив никого. Дыхание было сбившееся, рваное и тяжёлое. Грудь вздымалась, пока слёзы застилали глаза. Страшно. Больно. Опасно.
Не хочу умирать здесь. – подумал Питер и посмотрел на руки. Едкий чёрно-розовый ягодный сок впитался в руки. Мозг уже создал галлюцинации. Кровь. Повсюду кровь. Грязно, страшно. Питер зажмурился, сжимая кулаки, оставляя следы в виде красных полумесяцев на своих ладонях. Потом снова был слышен вой. Волчий, грубый.
Питер не шевелится. Не осматривается. Он даже ни о чём не думает, боясь, что волк может услышать его мысли. Когти существа царапают землю, нос улавливает запахи. Но Питер лежит в грязи, Питер почти не дышит. Его страх спасает ему жизнь. Побежал бы он сейчас, и зверь заметил бы неуклюжие попытки, разорвал бы на месте, перегрыз горло.
Конечности занемели, но лишь под рассвет смог выбраться из своего убежища маленький Питер.
Двенадцатилетние подростки, полностью разбитые, уставшие, не получившие ничего, вернулись, встретившись в ванной, посмотрели друг на друга. Питер не знал, как выглядит. Сейчас было пять утра, и никто пока что не встал. Они начали отмываться. Сириус рассказал, что забрался за дерево, а Джеймс, оставшийся с мантией, укрылся с помощью неё. Питер посмотрел на свои руки. Засохшая кровь. Или всё-таки раздавленные ягоды?
Никто так и не нашёл четвёртого члена их команды. Сидя на кровати Лунатика, они все смотрели на дверь, ожидая возвращения того, на чьи поиски ушла вся ночь.
➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿➿
– 😊юпин, куда ты пропадаешь по ночам? – якобы невзначай спросил Сириус, проводя пальцем по разодранной о кору ладони.
– Сплю на ходу. – спокойно, с заминкой ответил Ремус.
– Не тяни, колись, нет ничего страшного, конечно, если ты не превращаешься по ночам в огромного зверя.
Ремус прищурился, оценивающе взглянув на Блэка. Эти слова только укрепили его желание скрыть правду от остальных.
