Ухо Гераклита

И ещё о текстах: в «Городских исследованиях и практиках» вышел номер, с которым я работала последние полтора года про городское право. Сейчас он скорее выступает как точка фиксации, моментальный снимок ситуации, какой она была год назад. Куда дальше будут путешествовать тексты и идеи из номера – покажет время. Ниже содержание номера, ссылка - https://usp.hse.ru/issue/view/1125

Приятного чтения!

ПРЕДЕЛЫ РЕГУЛИРОВАНИЯ: ТЕХНИКИ И ИНСТРУМЕНТЫ ГОРОДСКОГО ПРАВА

В этом номере присутствуют два предельных порядка, которые условно обозначают две крайние формы существования городского права: неолиберальный порядок евро-американского права и российский постсоциалистический порядок. Противопоставление двух порядков основывается на допущении, что существующие способы описания глобального порядка недостаточны и не позволяют объяснить пространство изменений, в котором мы находимся. Это допущение не предполагает оценок с позиции международного права, но позволяет определить стратегию ответа на вопрос, как от ситуации глобального порядка произошел ускоренный переход к радикальным переменам. Перспектива, которую предлагает данный номер, пытается преодолеть классическую пространственную логику противопоставления центра и периферии и показать, что крайности и конкурирующие порядки взаимно дополняют друг друга и поэтому не могут находиться в отношениях центральности или периферийности.

Виктор Вахштайн*. Онтологическая экзегеза Брюно Латура (некролог)

ОТ РЕДАКТОРА

Наталия Волкова. Городское право: невозможные объекты и нарративы.

ИНФРАСТРУКТУРА И (ДИС)КОМФОРТ

Даниил Почукаев , Андрей Кузнецов. От регулирования к медиации: экология нормативностей городского партиципаторного проекта.

Дэниел Барбер. После комфорта. (перевод Андрея Васильева)

ОБЪЕКТЫ: РЕНОВАЦИЯ И СОХРАНЕНИЕ

Генола Инизан, Ольга Суслова. Компаративный взгляд: правовая география сноса домов при городской реновации. (in English)

Снежана Грозовская. Историческое поселение: почему не все города утверждают охранные документы? (тематический обзор статистики и данных)

ПРАВОВЫЕ ИНСТРУМЕНТЫ: ПРОБЛЕМЫ И РЕШЕНИЯ

Александр Антонов. Планирование кончилось, да здравствует планирование! (интервью)

Роман Бабейкин. Правовое зонирование. Обзор американского опыта в контексте трансформации российской системы градорегулирования.

Мариана Вальверде. Глазами города: диалектика модерных и домодерных способов видения в городском управлении. (перевод Андрея Васильева)

------

* Признан Минюстом РФ иностранным средством массовой информации, выполняющим функции иностранного агента

Возвращаясь к Венецианову - покадровая расшифровка

1. Мы видим пару - крестьянка и крестьянин, они смотрят не на друг друга. Он смотрит на нее, а она в сторону, кажется, что воображает, что может означать его взгляд, если она на него ответит. При формальной симметрии, несимметричные позы.
2. У этой формальной симметрии есть поддержка в архитектуре - симметричных стенах и карнизе стены, который соединяет их в небесном (?) плане. Но это соединение значительно выше их фигур, в перспективе.
3. Второе соединение двух фигур - по полу, земное, непосредственно их связывает. Учитывая взгляды, можно сказать, что крестьянка думает о возвышенном о мечтах, а крестьянин очень непосредственно, о земном. И крестьянка в отношении земных мыслей осторожна - у нее лежит серп.
4. Дальше мы видим, как разворачиваются мысли крестьянки, каким будет будущее. Появляется мать крестьянина, которая по одежде - белая рубашка, красный обод, очень похожа на кретьянку, но отличается только возрастом. Крестьянин сидит между ними - молодой и старой.
5. Теперь уже замужем крестьянка меняется с красно-синий на зеленый, но здесь уже показывает, как она живет ему, в будущем. Она в доме, он в отдалении, на фоне, готовит для нее телегу.
6. Потом он ее запрягает как кобылу в воз - сохраняется тот же белый цвет одежды, он ведет ее вперед.
7. Но дальше происходит что-то непредвиденное - вместо крестьянина возникает его тень, молодой образ, скорее всего сын, который продолжает вести ее, кобылу вперед.
8. Между двумя моментами - когда крестьянин запрягает кобылу и его заменяет сын - мы видим дальний выход, ворота, скорее всего уход в другой мир, смерть крестьянина, который оставляет жену с сыном.
9. Вся история, которую представляет крестьянка, крутится вокруг кучи-конуса зерна в середине картины, которое и показывает, как выстроен круговорот жизни, как образуется урожай - не просто сын, а смена матери женой, мужа сыном, перерождения одного в другое.
10. И это соединение происходит не только в возможной семье крестьянина и крестьянки, но и соединении их материальных символов, которые лежат на первом плане, переплетении живой зеленой листвы и сухой жесткой палки. Соединяется материальное, а не воображаемое.

И еще один момент. Рама картины в виде двух фигур на переднем плане и разреза стены, которые мы видим не позволяет замкнуть этот круговорот в круг, представить как вечное движение. Движение от крестьянина к крестьянке, которая все это представляет идет по дуге - серпа, или ярма кобылы, а не по кругу. И в этом очень тонкая язвительность Венецианова - такую дугу, романтический изгиб готики можно представить как идеализацию крестьянской, сельской жизни. Но Венецианов показывает, что эта мечта, это представление, сон крестьянки лишь кажутся идеальной жизнью, где все непростые моменты остаются за гранью - как выход, как разрыв движения, его изменение в процессе.

Игры и переключения между слоном и архитектурой продолжаются, вступают в дело и флаги - как ось переключения. Из интересного - нога слона как колонна, или как пеший воин, и одновременно она же перекликается с флагом. А трехчастный элемент здания слева вверху - с мордой второго слона в фас, справа, уши - боковые окна, и попона-карниз (это еще предстоит показать и - левый и правый балконы разные, заметьте).

Повороты - слон в профиль, слон в фас - уже зачаток какого-то сюжета.

Это все еще не сюжет, а только подготовка к нему, движение на ощупь. В первых двух картинках разворачивается линия хобота. В центре голова слона, покрытая попоной и человек, за спиной которого примерно такая же попона, человек и слон равносильны, хоть и отличаются в размерах. Кончик хобота собран в спираль, как будто он обвился вокруг шпиля купола наверху сбоку.

Если восстановить эту линию до конца, то сидящие верхом на слоне выглядят схоже с балконом на дворце, но это посредники, не главные акторы, так же как и основная часть хобота.

В результате диагональ. Композиционная.

Разбор Венецианова начался довольно стихийно, вдруг поняла, что единицей анализа должна быть не срисованная фигура - контур, а кадр. И с кадрами, их расположением, движением по ним надо будет еще работать. Именно кадры, как кажется образуют пространство, в котором существуют фигуры. И из движения по ним можно создавать нарративы и за счет этого понимать живопись как пространственную и архитектурную категорию. Как аналитическую и концептуальную - тоже, но об этом позже.

А дальше наброски к раскадровке "слонов" Верещагина - кажется, что у него, как у уважающего себя баталиста, очень сложно организованное пространство, разбираюсь.

или так

*

Раскадровка «Гумна» Венецианова