Mind in Itself 📚


Гео и язык канала: Великобритания, Русский
Категория: Книги


Books, musings & other incriminating evidence.
"It's OK. I didn't get it the first time either".
🏴 🇺🇦🇮🇱

Связанные каналы

Гео и язык канала
Великобритания, Русский
Категория
Книги
Статистика
Фильтр публикаций


Дослушала вчера Рэнкина, что сказать, написано умело и хорошо, но сюжету веришь с трудом, а оптика, таксть, вполне кринжовая. Нуар нуаром, но "а не завести ли мне женщину, заодно и ванную отмоет" attitude did not age well.

С другой стороны, Эдинбра у него — не меньший персонаж, чем инспектор Рибус, что конечно подкупает.

It was typical of Edinburgh to have a crumb of culture sited amidst the fast-food shops. A requiem mass and a bag of chips.

Edinburgh’s an easy beat, his colleagues from the west coast would say. Try Partick for a night and tell me that it’s not. But Rebus knew different. He knew that Edinburgh was all appearances, which made the crime less easy to spot, but no less evident. Edinburgh was a schizophrenic city, the place of Jekyll & Hyde sure enough, the city of Deacon Brodie, of fur coats and no knickers (as they said in the west). But it was a small city, too, and that would be to Rebus’s advantage.

Edinburgh slept on, as it had slept on for hundreds of years. There were ghosts in the cobbled alleys and on the twisting stairways of the Old Town tenements, but they were Enlightenment ghosts, articulate and deferential. They were not about to leap from the darkness with a length of twine ready in their hands.

Haymarket was the last station into Edinburgh before the much grander Waverley. Rebus remembered that the premature withdrawal of the penis during intercourse for contraceptive reasons was often referred to as ‘getting off at Haymarket.’ Who said the people in Edinburgh were dour? A smile, a song, and a strangulation.

Edinburgh rain was like a judgement. It soaked into the bones, into the structures of the buildings, into the memories of the tourists. It lingered for days, splashing up from puddles by the roadside, breaking up marriages, chilling, killing, omnipresent. The typical postcard home from an Edinburgh boarding-house: ‘Edinburgh is lovely. The people rather reserved. Saw the Castle yesterday, and the Scott Monument. It’s a very small city, almost a town really. You could fit it inside New York and never notice it. Weather could be better.’

Dissent, rationalism, enlightenment: Edinburgh had specialized in all three.

#readingnotes #quotes #edinburgh


Сейчас начала слушать в аудио Knots & Crosses by Ian Rankin, мой первый роман про инспектора Рибуса, в котором Эдинбра — не меньший персонаж, чем полицейские, журналисты и маньяк, что радует меня несказанно. По этим книжкам есть и сериал, я его, может быть, даже посмотрю.


Тот самый сериал про влюбленных хоккеистов я кстати так и не посмотрела: нет моих ресурсов на еще один стриминговый сервис, но зато прочитала про них 2 книжки (довольно ужасные, если честно, но вполне утешные — все хорошие поженились, все плохие проиграли, такое).

Алгоритм при этом всё равно напихал красивых целующихся мальчиков мне в ленту. А я и не против, считаю нам всем нужно больше красивых мальчиков, девочек и прочих, и пусть целуются все со всеми, сколько душе угодно, всё лучше, чем, не знаю, новости.

Кроме двух книжек про юную любовь и НХЛ, осилила всего ничего, бо страдала нехваткой времени и туманом в голове.

The Book of Love by Kelly Link 🌟🌟🌟🌟

Трое пропавших без вести подростков вдруг оказываются в кабинете школьного учителя музыки. Но они не просто нашлись, а воскресли, и теперь им нужно разобраться, что с ними случилось, научиться магии и найти учителю подарок на день рождения. Странная книжка и немного затянутая, как будто кто-то пересказывает сон (а я обычно пропускаю такое, потому что чужие сны очень скучные), но мне всё равно понравилась, даже не знаю, почему.

Box Hill by Adam Mars-Jones 🌟🌟🌟

Охохо. Как говорится, жил-был мальчик, сам виноват. На самом деле я хотела посмотреть фильм Pillion, снятый по мотивам, потому что там Скарсгаард в коже и на мотоцикле. (Как мы помним, я люблю всё красивое). Но с кино не сложилось, а киндлокнижка была со скидкой, ну и вот. Между прочим, подзаголовок ее — A Story of Low Self-Esteem, а вдохновлялся автор в числе прочего "Лолитой". В общем наш главный герой, юный Колин, идет на свое 18-летие гулять в Box Hill, где по воскресеньям собираются байкеры. Там он буквально спотыкается об ноги одного такого байкера Рэя, который незамедлительно ему сует член в рот, как так и надо. А Колин и рад стараться. Так начинаются их отношения, где Колин у Рэя вроде ручной обезьянки для ебли и просто так. Читать это всё довольно неприятно, не в последнюю очередь потому, что Колин, как это бывает с жертвами насилия, свой опыт натурально абьюза переосмысляет в духе "им не понять нашей любви, Василий". Но автор вообще-то не бесталанный, как бы то ни было, и персонажи все живые у него, так бы и прибила их всех, несчастных.

(Тут, мне кажется, зарыт секрет популярности влюбленных хоккеистов, ну или по крайней мере часть его: гейлит ведь часто дико депрессивен, у всех всё плохо, депрессия, отчаяние, зависимость, безрадостная ебля, самобичевание, внутренняя и внешняя гомофобия, смерть от СПИДа, убийство на почве ненависти, такое. И не то чтобы в этом не было жизненной правды, что уж, но на этом фоне иногда хочется прочесть счастливую историю любви, где у юных хороших глупых мальчиков в конце всё хорошо. Ну и пусть не жизненно, можно подумать мейнстримные любовные романы — такой прям реализм, ахаха.)

Grendel by John Gardner 🌟🌟🌟

Я когда дослушала книжку, полезла смотреть, когда ее издали, и страшно удивилась, что в 1971, потому что письмо там из века 19-го, в крайнем случае раннего 20-го. Грендель, злодейский тролль, убитый Беовульфом, здесь главный герой, рассказчик, наделенный волей, интеллектом и чувствами, живет в пещере по соседству с людским поселением, и время от времени вступает с людьми в оживленные стычки. В какой-то момент песня слепого барда расстраивает Гренделя настолько, что, неспокойный и взволнованный, он отдается течению подземной реки, которая приводит его в логово дракона, каковой тут же читает ему лекцию в духе экзистенциального, простите, нигилизма. Тут конечно я заскучала, потому что Сартра читала в университете, это было больше 20 лет назад, но тяги к лекциям по экзистенциализму я с тех пор в себе не обнаружила. Философская литература — это не ко мне, мне, пожалуйста, допаминовый приход и чтобы предложения кленовой карамелью на языке, а не вот это всё. В общем невзирая на поэтический язык Гарднер потерял меня, я заскучала, хотя книжка объективно вполне хорошая, просто на любителя, а я — не он.

#readingnotes


Выучила с дружеской помощью польскую поговорку: Gdzie kucharek sześć, tam nie ma co jeść. Где кухарок шесть, там нечего съесть.

О, — говорю, — а у нас есть похожая поговорка: у семи нянек дитя без глазу.

Пять пар добрых глаз смотрят на меня с усталой нежностью: Кашка (это они меня так зовут по-польски), почему ваши поговорки всегда на порядок чернушее?

(До этого мы уже сравнивали польское: Biegać jak kot z pęcherzem (бегать, как кот с полным мочевым пузырем) и русское: носиться, как курица с отрезанной головой).

Because Russia, как в том сериале, что еще скажешь.

#popolsku


The bonny banks of Loch Lomond.
#scotland 🏴󠁧󠁢󠁳󠁣󠁴󠁿


Самое главное, считаю, что после фильма "Одиссею" (да и "Илиаду" заодно) хочется перечитать. Это и есть главный критерий удачной экранизации, как по мне.


Посмотрели "Одиссею" Нолана — ниче не знаю, мне понравилось.

Смешно, что Нолана критикуют как справа (зачем трансмужчина, почему Елена — чернокожая?! (что Эврилох — индиец, их не обеспокоило почему-то)), так и слева — культурная апроприация, корабль не правильный, женские персонажи не удались, греки не голые кто вообще ему разрешил, белому и гетеросексуальному, эпосы снимать.

Очень понятно, что всё это не по существу, а вокруг, разговор о новостях, а не о фильме. Потому что если о сути, то нолановская "Одиссея" — кино о войне, куда более своевременное, чем рассуждения, настоящий ли мужик Эллиот Пейдж. О мужчинах, тут как раз важен пол, которые убивают, убивают без конца, и чем умнее они, тем эффективнее льют чужую кровь, едят чужое мясо, жгут чужой дом, насилуют чужое тело. А потом, осмотревшись, остыв, лучшие из них сходят с ума от ужаса, горя и вины, так что беспамятство — не проклятье, а милосердие. И еще о женщинах, которые ждут, проклинают, мстят, никогда не забывают, любят и ненавидят, но что бы ни делали — платят, платят по мужским счетам.

Я лично, как человек-трагедия, довольна, что нам не сняли веселое кино по Улисса-трикстера, который как тот наш пострел везде поспел и преуспел. Я люблю Одиссея побитого, проклятого, не знающего, есть ли у него еще дом, что осталось от родного очага, и кроме старого пса — бо никто не любит нас так, как наши собаки, — дождался ли кто-то его с войны. Одиссея, который не хотел возвращаться, потому что нес в себе такое зло, которому в мирном доме места нет. Одиссея, который всё-таки вернулся, опрокинув ради этого полсвета, а в доме не мир, но мор. Потому что если ты сжег чужой дом, твой тоже могут разрушить.

И в общем конечно Нолан нажал на все мои кнопки разом, но мы его и любим конкретно за это, он крутой.

А Пейдж вообще норм, отличный прямо, если что.

#movies


Работать после отпуска не то что не хочется, а просто нет никаких сил. Ездили в Инвернесс, ходили в поход вокруг, ездили на тот самый лох, Несси не видели, нет, зато видели облака над Каллоденом и могильные камни с клановыми именами. Не забаррикадироваться, как в той песне, от красоты.


Репост из: Хроники читающего кинопереводчика
#анонскниги
О, вчера объявили, что у Кадзуо Исигуро выйдет новая книга 9 марта 2027 года, шпионский роман с элементами детектива и юмора.

Сюжет: Действие происходит в Лондоне и Англии в 1938 году, накануне Второй мировой войны. Главный герой, Ричард Хэдли, знакомится с загадочной мисс Ламберт, которая оказывается втянута в опасные приключения. Он следует за ней в грандиозный загородный отель, а затем садится на поезд, идущий в Шотландию.


Издатели утверждают, что вдохновением для автора послужили Золотой век кино и творчество П. Г. Вудхауса.
Иронический шпионский детектив в антураже 30-х, с налетом Золотого Голливуда, от Исигуро? Дайте мне три и желательно вчера, спасибо-пожалуйста.


Новый Исигуро — это всегда хорошая новость.


Внезапное лингвистическое поражение нанес мне польский язык. Я наивно полагала, что человеку с родным русским и зачатками украинского польский должен быть хотя бы отчасти интуитивно внятен, но любимые мои польские братаны говорят языками демонов.

Подавлена, в частности, словом źdźbło (травинка, blade of grass) или вот еще лучше: wstrzemięźliwość (воздержание). Когда мой друг прислал мне это слово в наш стихийный Mówimy po polsku чатик, я, кажется, немного просветлилась.

5 согласных подряд, жизнь это боль.

Учите языки, что скажу, для себя, просто так, невзирая ни на какие AI, чтоб однажды испытать религиозный, не побоюсь этого слова, экстаз от одного слова.


Король обещает нам вернуться в Mid-World в октябре.

Oh. My. God.


Репост из: Старшина Шекспир
Видео недоступно для предпросмотра
Смотреть в Telegram
Джесси Бакли Джульетта, Тэмзин Грейг леди Капулетти и Дебора Финдли Кормилица.

Немного живого Шекспира вам.


Шекспир всегда вовремя.


Дочитала Endling by Maria Reva, прошлогодний шортлист Букера, прекрасный, по-моему, совершенно воннегутовский роман.

Начинается он саркастической ухмылкой, незлым, но немножко издевательским подсветом двух украинских стереотипов: рынок невест для международного жениха, не умеющего найти любовь в эпоху гендерного равенства с одной стороны, а с другой — гологрудый феминистский протест.

Две сестры, Настя и Соломия, записываются в брачное агентство, но не для того, чтоб выйти замуж, а чтобы подать сигнал пропавшей матери, известной фем-активистке, от которой уже 8 месяцев ничего не слыхать. Дерзкий план их вовлекает третью "невесту", Еву, владелицу подходящего трейлера, то есть вообще-то передвижной лаборатории. Ева спасает редких улиток, иногда успешно, чаще нет, и тогда ей остается только записывать время смерти вида: 22.15, 13.11, 18.06.

И поначалу всё идет по плану, вроде бы, ну почти, история авантюрная, смешная, немного нелепая, такой крутой бы роуд-муви получился, но на дворе февраль 2022, начинается полномасштабное российское вторжение.

Эту книжку не переведут на русский, вот что.

Война меняет не только приключение героев, но и замысел авторки. В момент начала войны, ломается с треском четвертая стена, и мы вдруг видим бледное лицо и заплаканные глаза писательницы, у которой издательский план, дедлайн, дед в Херсоне, взрывы в телефоне.

Watching a war from abroad, rather than living it, can be its own brand of horror.

Роман закругляется как-то влево, как раковина улиточки Lefty: автор то автор, то Маша — владелица брачного агентства, то пустое место, заполненное мыслями и переживаниями героинь, то даже Паша, такой же иммигрант, вернувшийся на родину в поисках утраченной идентичности, лучшего дохода и хорошей жены, но вывернутый войной в другую свою ипостась.

Всё смешивается, всё немного летит к чорту, потому что смешной и легкий сатирический авантюрный роман никак не напишется во время войны.

Тут у меня тоже конечно флешбеки в 2022.

Рева пишет: Moonlike, we in the diaspora watch the captured zones of our homeland ebb and flow like tides. We are aware of every wave of bombings, first in piecemeal fashion from texts, phone calls, and social media, then aggregated into numbers (deaths, injuries, scope of destruction) on the news. Then we put on our shoes and go to work, surrounded by people who have other worries.

И я немножко сжимаюсь, потому что так и было, с поправкой на личные обстоятельства и национальную принадлежность. Немножко холодею руками и бледнею лицом. Немножко придавило меня это всё.

При этом роман-то отличный вообще, здорово и крепко написанный, очень визуально живой, смешной и страшный, сардонический и нежный одновременно, с большой любовью к стране и людям, с тем же узнаваемым ужасом, отчаянием, надеждой.

Я его, наверное, даже перечитаю как-нибудь.

#readingnotes


Old but gold, без всякой связи с текущими событиями, просто люблю эту историю.

“Один из самых неловких моментов на публике я пережил в середине 90-х на литературном фестивале в Хэе. Против всякого смысла я участвовал в дебатах на тему засилья американской культуры в Европе, защищая вместе с вовлеченным в идиотскую эту затею Норманом Скоттом ту точку зрения, что гегемонии США нужно сопротивляться.

Не помню, что я тогда сказал, я это воспоминание стер, но выступление мое не имело ни малейшего значения. С другой, правой, стороны были Салман Рушди и журналист из Нью-Йоркера Адам Гопник. После того как мы выступили со своим аргументом, Рушди вышел к микрофону, взял паузу, обозревая собравшихся полуприкрытыми глазами и тихо, но отчетливо сказал:

Be-bop-a-lula, she’s my baby,
Be-bop-a-lula, I don’t mean maybe.
Be-bop-a-lula, she’s my baby,
Be-bop-a-lula, I don’t mean maybe.
Be-bop-a-lula, she’s my baby love.”

Ну какие после этого дебаты, конечно.

(Vanity Fair, America the Marvellous by A. A. Gill, 2013)

Показано 16 последних публикаций.